Я развернулась, взгляд остановился на белой розе. Роза, которая все еще жива. Что-то вроде наших маловероятных отношений.
— Какое еще условие? — мягкий стук сказал мне, что он прислонился с другой стороны.
Я прижала ладонь к дереву, где, как мне казалось, он стоял.
— Ты должен рассказать мне о Морган и твоем отце, — я сглотнула. — Все.
Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела струсить. Часть меня хотела вернуть их. Чтобы повернуть колесо вспять и избавить его от душевной боли.
Но как насчет моей боли? Пока он наказывал меня за чужой грех, я никогда не найду настоящего счастья.
"
"Тишина просачивалась сквозь щель, обвивая мои лодыжки и удерживая меня на месте.
На этот раз я знала, что он все еще там. Слышала его затрудненное дыхание. Я почти чувствовала биение его сердца, пробивающегося сквозь дерево.
Наконец, он сломался.
— Зачем?
— Чтобы я могла помочь тебе исцелиться. Потому что ты хочешь разрушить то немногое, что осталось от жизни твоего отца, больше, чем наслаждаться своей собственной.
И поскольку моя судьба навсегда будет связана с твоей, я заслуживаю знать, где все пошло не так. Когда ты решил, что ненависть более достойна, чем любовь.
— Ненависть – более мощный импульс, чем любовь.
— Чушь, — мои пальцы скользнули по дереву, как будто это было его лицо, как будто я могла ласкать его. Прикасаться к нему. Забрать его боль. — Любовь всегда побеждает. После каждой войны наступает детский бум. После каждой бури наступает весна, и все расцветает. Перед рассветом всегда темнее всего.
Любовь – это мощное топливо, не требующее усилий. Ее легче поддерживать, чем ненависть. Она не поглощает, она подпитывает. Ты работаешь не на той энергии, дорогой муж.
Еще одна пауза.
Еще одно дыхание.
Затем его шаги унесли его от моей комнаты.
Мое сердце замерло.
Он ушел.
Я зажмурила глаза, ударившись лбом о дверь.
Глупая. Глупая. Глупая.
Зачем ты это сделала? Почему ты заставила его открыться, когда он явно не был готов?
Ровный стук его шагов повторился через несколько минут, приближаясь к моей спальне.
— Открой дверь.
Я повернулась, очень медленно поворачивая ключ, зная, что с другой стороны меня ждет не очень приятное зрелище. Он стоял передо мной с налитыми кровью глазами, волосы спутались в неопрятный разрушительно-чувственный беспорядок.
Его галстук свисал с лацканов рабочего костюма, пуговицы на рубашке были наполовину расстегнуты. Острые очертания его грудных мышц проглядывали мимо.
Он держал два стакана виски.
