Может быть, ты просто супер настроен на меня, поэтому слышишь меня, даже когда я молчу.
Ром.
Мое прозвище, сказанное с ее губ в форме цветка розы, звучало как самое красивое слово в английском языке. Когда Оливер и Зак назвали меня так, мне захотелось их врезать.
— Продолжай мечтать, Печенька, — я положил руку ей на спину, ведя ее к нашему столу, — и при этом не забывай быть вежливой, дружелюбной и воспитанной. Мне нужно дело Рейнольдса.
— Фу. Я планировала есть прямо из их тарелок, но теперь, когда ты попросил…
Том и Кейси уже ждали нас за столом.
Они были не одни. Они привели с собой, черт возьми, своего малыша.
Таким образом, последовал шквал воркования и поцелуев.
Кейси сразу же восхитилась волосами, платьем, глазами и вообще существованием Даллас."
"Тем временем моя жена фактически схватила малыша и прижала его к своей груди.
— Кто у нас здесь?
— Фрида. Ее няня бросила нас в последнюю минуту, — Кейси вздохнула. — Вы не возражаете, не так ли?
— Возражаем? — судя по степени возмущения Даллас, можно подумать, что Кейси предложила поменяться парами.
— Дети – моя страсть, а эта просто очень вкусная, не так ли, милая?
Несмотря на то, что это последнее предложение могло поставить ее в список наблюдения ФБР, у меня в груди пронзил приступ гордости.
Я изучал Даллас, глядя на нее глазами незнакомца. Ее красота оставалась непревзойденной. И все же больше, чем ее внешность, я восхищался ее выносливостью, нежностью, дерзкой честностью и преданностью детям.
Я не был настолько высокомерным, чтобы думать, что она довольна тем, что мы разделили. Она хотела большего. Чувства. Романтика. Свидания. Наследники.
Она также заслужила все это. Но единственный способ, которым я мог помочь, это отпустить ее, а я отказывался это делать.
Бессмысленная болтовня началась, как только мы уселись на свои места. Маленькая Фрида, кудрявая, в желтом клетчатом платье, сидела на коленях у Даллас и ела сжатую между пальцами пищу.
Я спросил о родителях Тома, турнире по гольфу и увлечении полетами на дронах, обо всем этом я заботился чуть меньше, чем мнением Канье Уэста о маргинализированных меньшинствах.
Обрывками я слышал, как Даллас и Кейси обсуждали с серьезными лицами хирургическую подтяжку бровей.
По идиотизму, без всякой причины, кроме неспособности оставить все как есть, я не слушал Тома Рейнольдса, за которым ухаживал несколько недель, слушая разговор Печеньки.
