С добавлением аджи верде, — даже малейшая его ухмылка направила лучи вожделения прямо в мою кровь. — Ты заказываешь его три раза в неделю. У курьера практически есть код наших ворот. Ты всегда меняешь блюда для разнообразия, когда заказываешь в любом другом ресторане. Кроме перуанских.
Точно. Снова.
Может быть, я была более прозрачной, чем я думала.
Я подавила улыбку, зная, что если выпущу ее, он увидит, как глупо я влюблена в него.
О, нет.
Я была влюблена, не так ли? Влюблена в Ромео Косту. Самого холодного и наименее сочувствующего человека на планете Земля.
Бог войны.
Вся влага ушла из моего рта. Адреналин в моем теле пробудил меня от сонливости, вызванной оргазмом.
— Но ты не знаешь о моей мечте. Моей настоящей мечте. Не те, о которых я шучу.
Он выгнул бровь.
— Дети?
Я покачала головой.
— Это цель, а не мечта.
— Тогда нет. Я не знаю. О чем ты мечтаешь, Даллас Коста?
Быть Даллас Костой, потому что это твой выбор, а не часть твоего плана.
Хотя у меня была гораздо более старая мечта.
— Я хочу дом, который также является библиотекой.
— Библиотека в твоем доме? — поправил он, нахмурившись.
— Я сказала то, что сказала. Я хочу, чтобы дом был выпотрошен изнутри и превращен в библиотеку. Каждый его дюйм. В каждой комнате будут полки, от стены до стены, от пола до потолка. Независимо от того, куда ты идешь. Кухня. Столовая. Ванная комната. Везде.
Он изучал меня так, словно я была интригующим произведением искусства, на которое он только что наткнулся в музее. Совершенно новый для его глаз.
Медленно кивнув, он отклеил жевательную резинку и положил квадратик на язык.
— Теперь я знаю.
Ну, это было разочаровывающим.
Я тяжело сглотнула, чувствуя себя глупой и по-детски.
Я сменила тему.
— Значит, тебе сегодня стало плохо, и ты пришел ко мне. Осторожно. Я могу подозревать, что у тебя появляются ко мне чувства.
Шутка вышла нелепой и неправильной. Скорее обвиняющей, чем кокетливой
— Мне нужен был быстрый трах, чтобы избавиться от избыточной сдерживаемой ярости, — он потянулся к бутылке с водой, сделал глоток.
— Сделай себе одолжение и не вчитывайся в это. Мне бы не хотелось ранить твои чувства, Печенька. Они так ценны. Как и ты, кстати.
Это был самый покровительственный, двусмысленный и ужасный комплимент, который мне когда-либо делали. И я даже не могла сказать ему об этом, потому что тогда он знал бы, как сильно он меня обидел.
— Эй, Ромео?
— Хм?
— Ты заметил, что в последние несколько дней не слишком много жевал жвачку?
Я заметила.
