— Ты сделал это, чтобы отомстить Мэдисону или потому, что твой отец заставляет тебя жениться?
Я стер невидимую ворсинку со своего костюма, отметив везде, где Даллас нужно было поставить крестик.
— Это была ситуация «два зайца – один выстрел».
Он сел и переплел пальцы на столе, сжав губы.
— Моя дочь особенная.
Борясь с закатыванием глаз, я пробормотал:
— Они все такие.
— Нет, — настаивал он. — Даллас совсем не похожа на тех, кого ты видел и знал. Уверяю тебя, — если бы я получал пенни каждый раз, когда гордый отец пытается продать мне свою дочь, основываясь на ее достоинствах… ну, я бы до сих пор был миллиардером.
— Когда ты влюбишься в нее, убедись, что ты не обижаешься на нее за это.
Итак. Заблуждение было чем-то, что преобладало в этой семье.
Как назло, ДНК Даллас мне не понадобилась.
Я огляделся вокруг, скучая.
— Я буду стараться изо всех сил.
— Я серьезно, — его челюсть сжалась. — Я знаю, что сейчас ты так не думаешь, но моя дочь совершенно неотразима. Не было ни одного мужчины в этом и следующем городе, который бы не сделал ей предложение.
Я надеюсь, что, когда она пленит твое сердце, у нее хватит ума его разбить. Так же, как ты разобьешь ее.
Это действительно так.
— Она не любит Мэдисона Лихт.
— Откуда ты знаешь?
— Хоть я не эксперт в отношениях, уверен, что мне потребовалось бы больше тридцати секунд вальса, чтобы убедить ее, что засовывать мои пальцы в нее – хорошая идея, если бы она была безумно влюблена.
Мужчина не переставал вздрагивать, когда я упоминал о моем сексуальном контакте с его дочерью.
— Хотя он ей определенно нравится.
— Я ей тоже понравлюсь, — отрезал я.
Я даже не хотел, чтобы она любила меня. Я просто ненавидел мысль проиграть Лихту.
Шеп сел.
— Это еще предстоит выяснить.
Моя невеста прервала странный разговор, протопав в гостиную в темно-зеленом атласном халате. Ее каштановые волосы рассыпались по плечам до самой талии.
Прилив облегчения разъедал мои легкие. Даллас Таунсенд действительно была красавицей. Еще более поразительнее, чем я помнил.
С длинными закрученными ресницами, высокими карими глазами и пухлыми губами.
Ну, что ж.
Я полагал, что будет справедливо, если за ту цену, которую я согласился заплатить, я действительно и искренне погублю ее.
О половом акте не могло быть и речи, но в голову пришло несколько идей. Без сомнения, мне потребовались бы две минуты и пакет скителс, чтобы это произошло.
Печенька посмотрела на меня с открытым пренебрежением, все еще стоя.
