Между нами не было потерянной любви. Похоть, однако, была потеряна, найдена и умоляла превратиться в грязный секс.
Когда самолет остановился, стюардесса открыла дверь.
— Мы просто ждем машину, — она направила свою солнечную улыбку на Ромео, владельца самолета. — Не больше нескольких минут.
Эл и Скотт вышли из кабины и встали рядом с ней.
Я почувствовала опасность до того, как она случилась. Напряжение потрескивало в воздухе, как хлыст.
Ромео встал, опрокинув меня в свое теплое кресло. Он неторопливо направился к Скотту, высокий, угрожающий и, откровенно говоря, устрашающий.
Лицо Скотта поникло. Он отступил, подняв ладони перед собой.
— Я не знаю что, по вашему мнению, произошло между мной и вашей невестой, но уверяю вас…
Не говоря ни слова, Ромео схватил его за воротник и потащил в проем, который когда-то занимала дверь самолета.
Он швырнул Скотта лицом на пол в опасной близости от открытого выхода. Его голова болталась в воздухе, в то время как остальная часть его тела билась о твердую древесину.
Мой будущий муж втиснул свои мокасины между лопатками Скотта.
Крик застрял у меня в горле.
Что он делает?
— Прикоснись к моей невесте в любом качестве – даже подыши в ее сторону – и я избавлю тебя от твоего паршивого предлога для позвоночника.
Слова были холодными, спокойными и черствыми.
— Ау! — Скотт прополз под ним. — Моя спина.
На этот раз на лице Ромео отразилось чистое спокойствие.
— Скажи мне, что понял и можешь вернуться к своему жалкому существованию.
Оливер нахмурился, увидев сломанный ноготь на своей безупречной руке.
— Господи, Коста. Кто нассал тебе в гороховый суп?
Зак набрал номер помощницы Ромео, невозмутимый, как будто это было просто еще одно воскресенье.
— Привет, Кара. Позвони Хейворду или кому-нибудь еще, кто у Ромео на гонораре.
Пауза.
— Нападение, из всех вещей.
Еще одна пауза.
— Нет, меня не интересует свидание вслепую с твоей племянницей, но спасибо за предложение.
Наконец комок в горле ослаб.
Я выпустила крик.
Ромео даже не удостоил меня взглядом.
— Обещаю, — пробормотал Скотт. — Клянусь жизнью, я никогда больше не посмотрю на нее.
— Я верю тебе, — Ромео убрал ногу со спины Скотта, перекатывая его лицом вверх носком ботинка. — Поскольку ты уволен, немедленно.
Все в самолете замолчали.
Даже я не могла подобрать нужных слов.
Чувство вины поглотило меня. Это случилось со Скоттом из-за меня и моего легкомыслия.
Из-за моей юношеской потребности заклевать своего жениха.
