Он молча наблюдал как падает к ногам моё полотенце, а потом серые глаза прошлись по моему обнажённому телу. Кожа покрылась мурашками, и я потянула к груди бюстгальтер. Не придумала ничего лучше, чем продолжить одеваться. Но до груди руки не донесли гладкую ткань — Камиль отнял его и отшвырнул в сторону, прижавшись сзади. С трепетом, и одновременно стыдом, поняла, что прижимается он ко мне тоже обнажённый и возбужденный. Опять.
Мужские пальцы отодвинули спутанные волосы и на шею легли горячие губы. Щетина кололась и щекотала, и я вздрагивала снова и снова.
Выгнулась в спине, когда поцелуи перешли на позвоночник. Широкая ладонь гладила вдоль него, и я закрыв глаза, стонала. Не знала, что поглаживание спины и ягодиц может быть таким приятным и…сексуальным.
Почувствовала, что меня опять толкают и заваливают на матрас, только уже на живот, и заставляют прогнуться в спине, раскрыв при этом ноги. Боже мой, какая пошлая поза, но я, закусив губы, ждала дальнейшей ласки. Камиль хочет продолжать. Твёрдый член упирался в мои ягодицы, пока он снова и снова целовал мои плечи и позвонки, опускаясь ещё ниже.
Его пальцы ласкали мой клитор и половые губы, пока не заходя внутрь, но перед глазами снова начали летать звёздочки. Это слишком остро, слишком хорошо….
Вздрогнула и издала рваный вдох, когда влажный язык скользнул прямо внутрь меня. Выгнулась ещё сильнее навстречу ему и сладко застонала. Каждая ласка была для меня новой, даже не знала, что есть столько способов сделать приятно друг другу. И он мне говорил, что я пожалею? Да это самое лучшее, что я когда-либо испытывала…
— Ты аж течешь, Соня, — обожгло горячее дыхание мою шею и ухо.
— Какая же ты сексуальная… Ты вовсе не ребёнок, беру свои слова обратно! Я дико тебя хочу, девочка.
Очередная порция боли, сопровождающая второе в моей жизни вторжение мужчины в моё тело, пронзило иглой, и я не удержала крика. Мне казалось, что второй раз должно быть легче, но опять больно… Да и Камиль уже не так осторожен, он лишь облизнулся в первый раз, а теперь желает получить то, что я сама ему предложила.
Он старался вести себя аккуратно, но все равно временами переходил на почти рык и череду слишком быстрых и глубоких толчков. Кажется, когда он говорил, что будет больно, он все имел в виду не только моральную боль от неизбежного расставания…
— Прости, — шептал он, лаская пальцами мою грудь. — Я же говорил, что не сдержусь, если ты останешься. Ты меня очень возбудила.
— Всё нормально, — ответила я и стала ждать.
