Я знала уже, что скоро боль уйдёт, оставив только яркое удовольствие, от которого захочется кричать иначе. В этот раз болезненные ощущения, вызвавшиеся слезы на глазах, ушли гораздо быстрее, и я сама не заметила, как присоединилась к кайфу Камиля. Он откровенно наслаждался моим телом, и меня это сводило с ума ещё больше.
Как бы ему не было тяжело себя контролировать, до оргазма он все же довёл меня снова первую. Толчки его члена внутри меня, а мужские пальцы на сосках и клиторе, не оставили шанса не разбиться снова в криках удовольствия.
То, как шёл к финишу Камиль, снова доставило боль — он больше не мог себя сдерживать. Пальцы вцепились в простыни до белых костяшек, но кроме боли по телу разносились волнами совсем другие ощущения, снова новые, снова сильные, пробивающие насквозь. А то, что он был со мной, что он хотел вот так, хотел именно меня, доставляло совершенной отдельный вид кайф — моральный оргазм.
После второго душа мы все же собрали с пола свие вещи и оделись.
Часы показывали глубокую ночь, хотя мне казалось, что мы провели здесь совсем немного времени. Верно говорят, что когда тебе слишком хорошо — время пролетает незаметно.
— Будет болеть пока, — сказал мне Камиль, целуя в макушку. — Пытался осторожнее, но с тобой не вышло.
— Поболит и перестанет, — ответила я, обнимая его мощный торс.
— Ответ настоящего чемпиона, — хохотнул тренер. — Честно говоря, ты меня за последние сутки успела удивить много раз. Я думал, ты ребенок, а ты….
— Правда? — наивно переспросил его.
— Чем?
— Ну про то, что ты хотела выйти одна выступать, я уже говорил. Я вообще-то думал, что ты, узнав, что соревнования срываются, просто сядешь и заплачешь, как маленькая девочка.
Обиженно засопела, подняв на него глаза."
"— Да, примерно так, — снова засмеялся Камиль и прижал меня к себе крепче. — И сегодня. Я был не сдержан, но ты не плакала и все стерпела.
— Мне не только больно было. И я очень тебя хотела. Я по-прежнему не жалею, — твёрдо сказала я.
— Надеюсь, — серые глаза внимательно осмотрели моё лицо. — Очень надеюсь, что это все же было взрослое и взвешенное решиение, потому что я почему-то не удержался и поддался на твои уговоры.
— Почему поддался?
— Потому что тоже тебя хотел, Соня, — честно ответил он и спектически изогнул бровь. — Разве было не очевидно?
О да, очень даже очевидно. От воспоминаний о том, как же это было очевидно, внизу живота снова начинало сладко тянуть.
