У нас там было поле, где дикие тюльпаны росли… Нарвали они цветы и домой пошли по дороге проселочной, где всегда пусто было, но в тот день там промчался грузовик, который потерял управление — водителю стало плохо с сердцем и он умер в один миг… Как так получилось, что Маринка не успела отскочить, мы не знаем, но она умерла там же, сразу… С букетом этих чертовых тюльпанов в руках. Мама тогда будто с ума сошла. Она сидела неподвижно, раскачиваясь на стуле дней десять, а потом вроде бы в себя пришла и даже на фабрику вышла, но через месяц у нее случился инфаркт, а еще через неделю мамы не стало… — Казанцев на минуту замолчал, — В семнадцать лет я остался один.
Закончил школу, отслужил в армии и навсегда уехал из родного города. Поступил в институт, учился, как проклятый, работал по ночам в скорой, читал, ходил на все лекции, на какие мог попасть и все пытался понять, можно ли было помочь тогда маме? А тому шоферу, что умер сам и убил Маринку?
Даша вытерла слезу:
— А что было дальше?
— Дальше? — усмехнулся Казанцев, — Работал, женился на милой девочке, в которую влюбился и с которой хотел провести всю жизнь, но не вышло.
Девочка не захотела жить с бедным доктором в съемной коммуналке, нашла себе какого-то чиновника из министерства и упорхнула в новую жизнь. Подленько так предала. Не стала ждать, когда все наладится. Это только на словах женщины преданно ждут своих мужчин, а в жизни все по-другому. Знаешь. с тех пор не верю я женщинам. Им нужно только одно — деньги, статус, положение в обществе.
— Казанцев скрестил на груди руки, — У меня сейчас все есть, но хочется, чтобы я был нужен не из-за моих возможностей, понимаешь? Устал, милая, если бы ты знала, как я устал… Хочется, чтобы женщина рядом родная была, чтобы нужен я ей был любым — богатым, бедным, здоровым, больным. Понимать меня она должна, вроде бы просто…
Глава 31"
"Они сидели молча. Каждый казалось, думал о своем, но все же какие-то невидимые нити связали их.
Между ними — тишина, но она не была напряженной.
Это скорее тихое взаимопонимание, когда слова не нужны, чтобы выразить чувства.
Вокруг них продолжалась жизнь — официанты разносили блюда, посетители разговаривали, кто-то смеялся, слышался звон посуды. Но для этих двоих всё ушло на второй план. Их мир сейчас ограничился столом, на котором стоят две чашки кофе и тарелка с недоеденным десертом.
Тишина между ними — не была пустотой — пространство было наполнено смыслом и чувствами, которые они держали внутри себя.
