— Наверное, пора ехать, — тихо сказала Даша, — Не хочется стучать в закрытые двери, корпус на ночь запирают.
— Хорошо, — кивнул Казанцев, — Поехали.
Он расплатился и они пошли к машине, которую запорошил, внезапно посыпавшийся снег.
— Красиво! — Даша подставила ладошку, на которую начали опускаться снежинки, — Как маленькие белые балеринки в “Щелкунчике”.
— А в “Щелкунчике” есть снежинки? — спросил Казанцев, сметая снег с ветрового стекла, — Там вроде какие-то феи.
— Может и нет.
— пожала плечами Даша, — У меня “Щелкунчик” с детства ассоциируется с новым годом. Мама меня водила в театр и я потом долго мечтала стать балериной — мастерила себе пачки из старой занавески и просила купить пуанты.
— Почему не пошла в балет? — Казанцев открыл дверь и Даша села в машину.
— Меня увлекли бальные танцы. — Даша смутилась, вспомнив, как танцевала с Сёмой на корпоративе, — Ходила до конца школы, даже ездила на конкурсы.
— Помню, помню! — усмехнулся Казанцев, — Вы с Сёмой произвели фурор.
Даша тихо засмеялась:
— Да, мы тогда оторвались! — она попыталась пригладить непослушные волосы, — Но мне понравилось — было классно.
— Было очень классно. — тихо повторил Казанцев Дашины слова и заправил непокорную кудряшку ей за ухо, — Я тогда чуть не задохнулся от злости.
— Ну, Вадим Петрович, вам тогда точно не до нас было, — Даша лукаво улыбнулась, — Рядом с вами была такая шикарная женщина… — Казанцев не дал ей договорить и накрыл Дашины губы поцелуем, ее губы дрогнули в ответ, но она тут же отстранилась.
— Поехали, — Даша отвернулась к окну.
— Ты больше не будешь убегать от меня? — глухо спросил Казанцев.
— Не буду. — покачала головой Даша, но я должна все обдумать. Я очень ценю вашу откровенность, правда, но мне сейчас трудно…
— Слушай, — поморщился Казанцев, — Ну хватит уже выкать, мы ж не на работе.
— Ладно. — Даша вздохнула, — Постараюсь не выкать, но все равно поехали.
— Может, ну его — санаторий твой? — осторожно спросил Казанцев, выруливая с парковки, — Можно одну ночь провести вне его стен?
— Нет, — Даша постаралась ответить, как можно более твердо, хотя ей ужасно хотелось согласиться с Казанцевым и умчаться с ним в ночь, подальше от этого санатория… В салоне было так уютно, тихо играла музыка и приятно пахло свежим парфюмом и кожей, — Нельзя.
