Ворочалась с боку на бок, старалась отвлечься, подсчитывая в уме маленьких дракончиков, придумывала новый герб для рода Ассту — бесполезно. С досады я принялась перекладывать подушки и вдруг замерла. Что-то хрустнуло под пальцами… Пергамент?
Я вытащила на свет совершенно чистый лист пергамента, села и с недоумением уставилась на него. Интуиция подсказывала, что это послание; я решила довериться ей и зажгла огонёк — вдруг хоть так увижу незримые буквы.
И они проступили на пергаменте! Всего лишь одно слово: «Тейрок».
Одно-единственное слово, написанное трясущейся рукой. Почерк, несомненно, принадлежал Эсимэ. Она успела оставить мне подсказку!
Я погасила огонёк и какое-то время раздумывала. Тейрок… Что это означало? Что с деревянной доской и набором раскрашенных фигурок связана тайна? Но какая? Мучаясь догадками, не в силах решить, какая из них ближе к истине, я смотрела в окно, за которым начинало опускаться багровое солнце.
Дождусь, пока окончательно стемнеет, и загляну в кабинет главы квизари. Разговор с альгахри Ниарвеном, пожалуй, лучше отодвину на завтра.
Зимний день короток: прошло не так уж много времени, и стало темно. Я вылезла из кровати, оделась. Дрожащие пальцы то и дело соскакивали с пуговиц платья, но я старалась собраться с духом. Теперь я одна, и помочь мне некому. Рик и мои стражники далеко. Каэм стал преступником. Я одна, и только я могу узнать, что случилось с Эсимэ.
Стражник, стоявший у двери кабинета Хэг-Дааля, сначала не хотел впускать меня, но я вскинула подбородок и впилась взглядом в упрямую бородатую физиономию:
— У меня секретное задание.
Благородный Дааль из рода Хэг сказал, что я могу заходить сюда в любое время суток. Ты хочешь, чтобы я попросила о твоём наказании?"
"Стражник поколебался и впустил меня, бормоча себе под нос что-то вроде «Господа пусть сами между собой разбираются».
Я скользнула в тёмную прохладу кабинета, чувствуя, как участилось биение сердца. Зажгла свечи на столе, огляделась. Доски из-под тейрока не было видно — наверное, Хэг-Дааль убрал её в шкаф.
Опять чувствуя себя как во сне, я подошла к шкафу и аккуратно, стараясь не шуметь, отворила дверцы. Вынула доску и вернулась вместе с ней за стол.
«Эсимэ, Эсимэ, что же ты хотела мне сказать?»
Каждая фигурка, как я помнила, была полой. Я отдирала полоски пергамента, прикрывавшие отверстия, и заглядывала внутрь деревянных дракончиков, совершенно не представляя себе, как я объясню Хэг-Даалю такое грубое обращение с его драгоценным тейроком.
