Не выдержав, я выглянула из-за шкафа и увидела, как он поднёс сложенные вместе ладони в белых перчатках ко лбу несчастного слуги. Впрочем, несчастного ли? Он ведь помогал господину в его преступлениях!
— Закрой глаза и расслабься, — велел Хэг-Дааль. Его руки начали светиться мягким белым светом, но ни за что на свете я не могла допустить, чтобы он проник в мозг слуги и лишил того нужных воспоминаний. Не потому, что мне было жаль этого человека — после такой процедуры выживали немногие люди, пусть Хэг-Дааль и был уверен в себе, — а потому, что это ценный свидетель.
— Нет! — решительно заявила я, сбив злодеев с толку. А затем круг из огненных кинжальчиков окружил шею сначала одного, затем другого.
— Руки опустить и держать так, чтобы я их видела! И если вы, Хэг-Дааль, попытаетесь прибегнуть к магии — огненные острия вопьются вам в горло, — предупредила я, выходя так, чтобы меня можно было видеть боковым зрением. — Я не шучу. Не думайте, что я не смогу. Вы ещё не знаете, что я сделала с Ингерис.
С Ингерис я, на самом деле, не сотворила ничего страшного — зрение к ней вернётся, ожоги заживут, — но Хэг-Даалю об этом знать было необязательно.
Всё-таки он попытался украдкой зажечь своё собственное пламя. И тогда впервые в жизни я применила то, чему меня когда-то учил Каэм — выбросив вперёд руку, сжала кулак, представляя, будто сжимаю внутренности стоявшего передо мной дракона. И я была так зла, что пытка у меня получилась!
Лицо его исказилось и побледнело, глаза расширились, а с губ сорвался стон.
— Теперь вы видите, что я не шучу? — Говоря это, наконец, разжала кулак.
— Чего… вы хотите, Ания? И как вам удалось спастись? — переводя дыхание, с трудом поинтересовался Хэг-Дааль.
Я не стала отвечать, а вместо этого ткнула пальцем в слугу:
— Прежде всего, ты! Идёшь сюда. Да, сюда. Не бойся, кинжальчики будут идти с тобой, сопровождать, так сказать, чтобы ты не выкинул какого-нибудь фокуса! Хэг-Дааль, скажите, как открывается механизм отсюда?
— Надо встать в середину комнаты, — неохотно ответил он, — и топнуть ногой вон по тому камню, который темнее прочих.
Вскоре в полу снова зияло отверстие. Слуга наклонился над ним — огонь по-прежнему широким кольцом окружал его шею — и нерешительно покосился на меня.
— Прыгай, — я убрала кинжальчики, и он прыгнул, после чего механизм закрылся. Для верности я припечатала его сверху иллюзией ещё одной каменной плиты, уплотнив её настолько сильно, насколько могла.
