А ты? Посмотри на меня, Рик, — она взяла меня за руки, и я перестал трусливо прятать глаза, взглянул Ани в лицо. Румяная, встрёпанная, улыбающаяся, она казалась такой необыкновенно хорошенькой, что я чуть было не поцеловал её. Но опомнился — и только обнял.
Ани от неожиданности ойкнула, но вырываться и не думала.
— Рик… ну что ты делаешь… Ох. Послушай, только послушай… Ты ведь тоже это слышишь? — спросила она, глядя на меня блестящими глазами.
Я прислушался к себе, и до меня вдруг дошло. Нить! Она могла означать только одно.
— Ничего страшного, Ани, — сказал я как можно твёрже, прижимая её к себе. — Нас с самого начала тянуло друг к другу, ты же помнишь. Вот поэтому и нить появилась. И будь спокойна — я не позволю никому её разорвать.
XXIV
Дворцовая купальня представляла собой небольшую комнатку, где окно было под самым потолком, а посередине возвышался каменный бассейн, полный горячей воды. С чувством огромного облегчения я сбросила всю одежду и с помощью Эсимэ забралась в воду.
— Благородный Дааль передавал, что он очень занят, но как только сможет принять вас с Рикенном, то сделает это, — звучали у меня в ушах слова Ингерис.
Сама Ингерис встретила нас, как героев, ахая и перебивая восторженными или испуганными восклицаниями, пока слушала рассказ про демона.
— Вас обязательно должны наградить, — прошептала Ингерис, прижимая руки к груди. — Вы настоящие герои! Избавили Кейглаун от демона, который мог поубивать кучу людей!
Утомлённые, мы с Риком только кивали и переглядывались.
В его глазах я читала тот же вопрос, что не давал покоя и мне, и к демону это не имело ни малейшего отношения.
Более того, демон был забыт почти сразу, как только я обнаружила, что при одном взгляде на Рика во мне просыпается нечто новое и волнующее. И поёт нить."
"Вот с нитью мы и не знали, что делать! Да, теперь я призналась себе, что мне нравится Рик, всегда нравился, и его тоже тянуло ко мне с самого начала, но… что скажет Каэм? Он никогда, никогда не согласится, чтобы я даже помирилась с Ассту, не говоря уж о чём-то более серьёзном! А если Каэм узнает о нити? Нет, ему ни в коем случае нельзя рассказывать!
— Вас что-то печалит, госпожа Ания? — спросила Эсимэ, намыливая мне спину.
Я так устала, что у меня совершенно не оставалось сил, чтобы помыться самой.
— Ничего, — я отсутствующе разглядывала каменные стены купальни, подняла глаза к окну, из которого сочилась узкая полоска света. Полететь бы куда-нибудь далеко, выждать, разобраться в себе.
