– Следуйте за нами, сейчас подберем вам лучшую паровозочку из доступных!
Вообще, до недавнего времени, в снабжение центрального отделения полиции отдавали львиную долю финансирования. У них у первых всегда появлялись прорывные технологии и просто модные устройства. А потом короновалась моя матушка и перераспределила денежные потоки. Теперь большая часть финансирования уходит в районы, где действительно нужно поддерживать порядок и мотивировать штат. Поэтому не удивительно, что казенные паровозки были малость… староваты и бедноваты.
Полицинеры по совести подобрали мне самую приличную технику, на которой «даже не стыдно начальнику отделения прокатиться!». Но от такой чести я любезно отказалась: рассекать ночью на паровозке начальника отделения полиции за пределами центрального района действительно чревато.
Спустя полчаса шокированного отрицания и препирательств, паровозка для особо важных преступников покинула стоянку и направилась в один из районов для люмпенов.
В целом, с особо важными преступниками у нас обращались удивительно прилично.
Пассажирскую кабину явно сняли с какой-то дорогой кареты, внутри было тепло, а сиденья оббитый мягкой тканью. Правда, эта каретная кабине не была предназначена для подобной конструкции а, значит, шумоизоляция практически отсутствовала, и к беседе не располагала.
Но общаться мне особо не с кем – сидящий на козлах водитель при всем желании, которого явно не испытывал, не услышал бы меня сквозь шум механизмов. Он вообще ехать не хотел, но дежурный сделал страшные глаза, сказав, что милой девушке из особого подразделения Его Высочества Кириона до зарезу нужно пересечь столицу по диагонали.
Погруженная в собственные мысли о невеселых перспективах замужества, я чуть не пропустила нужный поворот. Встрепенулась, стукнула кулаком в спинку кабины. Паровозка нехотя притормозила, не останавливаясь до конца. Водитель промолчал, но лицо его удивленно вытянулось: вышла я раньше оговоренного и в совершенно глухом месте. Впрочем, шел второй час ночи, и мужчине было совершенно наплевать, куда направилась его внеплановая пассажирка.
Я поежилась от промозглой осенней сырости, поправила капюшон, спрятала руки в карманы и уверенно зашагала между высоких заборов из щербатого кирпича. Ощущение чужого взгляда щекотало меж лопаток, но пока никто не пытался проделать лишнюю дыру в моей любимой куртке, следящие меня не особо волновали. И это не было глупой самоуверенностью, простоты знала, что в этом районе очень много внимательных глаз.
