Лучше я сама всё скажу. Скажу и уйду. Лучше…
В этот момент раздалась трель мобильника.
Загорский взял с панели свой смартфон и уставился на экран. По моей спине побежали мурашки. Я знала, что Марк смотрит на меня. Что ждёт от меня каких-то слов. Но что я могла сказать? Просить его не говорить мужу? Зачем? Чтобы он потом шантажировал меня тем, что между нами произошло? Чтобы приходил потом и трахал меня столько, сколько захочет, зная, что никто об этом не узнает? Зная, что я буду молчать.
Смартфон всё надрывался, а Загорский не спешил отвечать. Мне жгло шею от его взгляда. Чего он ждал? Издевался надо мной?
Я услышала, как он разочарованно выдохнул, а затем сказал:
- Да. Да, Вик, всё правильно, она со мной. Не за что. Конечно, сейчас привезу.
Он сбросил звонок и отшвырнул от себя телефон, а я зажмурилась.
Я признаюсь Вику. Признаюсь!
Автомобиль ехал на удивление размеренно. Видимо, Загорский был расслаблен и спокоен. И только его сильные, загорелые руки, нервно скользящие вверх и вниз по рулю позволяли сомневаться в этом.
Когда машина въехала во двор и остановилась, я схватила сумочку, вцепилась в ручку двери, но поняла, что не могу вот так уйти. Обернулась и посмотрела ему в глаза. В них стояла горечь, а мне нужны были ответы.
Что такое между нами было? Что это, вообще? Что мне теперь думать? Как дальше жить?
Меня невыносимо тянуло к этому мужчине – пугающему, внушающему ужас, бросающему в меня унизительные слова и оскорбления, к этому обаятельному, харизматичному, беспощадному монстру.
Мне казалось, что я разглядела в нём что-то потаённое, что-то спрятанное от посторонних глаз, что-то человечное, и это было единственным, что останавливало меня.
Возможно, не будь Вика, не будь моей к нему благодарности, не поторопись мы со свадьбой, всё могло бы быть по-другому?
Да или нет?
Мне нужно было услышать ответ.
Но Марк поморщился, как от терпкой оскомины, и металлическим жёстким голосом произнёс:
- Беги от меня.
Лучше убегай, Полина. – И будто ему стало трудно дышать, уже громче добавил: - Беги!
И ударил по рулю.
Меня не нужно было упрашивать."
"Я выбежала из машины, влетела в дом и помчалась наверх. Содрала с себя одежду и вступила под прохладные струи воды. Я стискивала челюсти и приказывала себе не реветь. Смывала с себя его запах, его прикосновения, вкус его губ и тёрла, тёрла, тёрла кожу мочалкой.
