Моя человечка

- Да нет же, для Лина! У него психика сломается - наблюдать за голым предком. А мне-то что? Я и не такое вытворял! - весело зафыркал Василий.

- Ну, допустим, - я всё же села на кровати. - Но на чём мне писать? И чем?

- Я, конечно, могу раздобыть тебе перо и бумагу, но так будет не столь эффектно. Предлагаю писать кровью на салфетке, - завил кот.

- Что-то у меня ассоциации с этим нехорошие, - напряглась я. - Так нечаянно и душу свою продать можно.

- Нет, продавать мы точно ничего не будем, - решительно махнул лапкой кот.

- Ладно, - пожала я плечами, понимая, что Остапа, то есть, Василия, понесло. Кот с блестящими глазами возбуждённо забегал по комнате.

- Ну что это за эльф такой, ни одной коробки конфет нет в заначке! Прямо как неродной! -проворчал Василий, после чего на бегу бросил мне: - Сиди тут, я скоро вернусь!

И выскочил в коридор.

У меня аж челюсть отвисла: я видела, что он распахнул дверь, даже не прикасаясь к ней.

Оставшись в одиночестве, я окинула себя взглядом. После всех боевых действий платье выглядело на удивление прилично. Даже не помялось. И не испачкалось.

Трава на поляне, по которой я прошлась босиком, выглядела относительно чистой, но всё же стоило помыть ноги, поэтому я направилась в ванную.

Там, едва кинув взгляд на висевший в углу длинный белоснежный банный халат, я вдруг резко поняла, что хватит с меня на сегодня корсетов.

Мои безумные подвиги на сегодня закончены, теперь настало время заслуженного отдыха. Как говорится, не трогать, не кантовать, и при пожаре выносить первой.

От халата волшебно пахло миндалём, клубникой и восточными пряностями. Этот запах нежно окутывал меня, заставляя млеть от блаженства.

Нижнее женское бельё, к моей великой радости, обнаружилось на одной из полок встроенного шкафа. Кружевное, белое, удобное, приятное на ощупь - оно мне понравилось.

Уже выходя из ванной, зацепилась взглядом за камзол Лина, аккуратно свёрнутый на одной из дальних полок. Что-то меня в нём насторожило. Подойдя поближе, я достала его оттуда и повертела в руках."

"В душе всё похолодело.