Он с руганью отталкивает меня, и это дает немного свободы.
– Помогите! – кричу так громко, как только могу.
Но крепкая потная ладонь вновь зажимает мне рот. Стону в нее.
Теперь я прижата спиной к груди Ветрова. Слезы текут по моим щекам.
– Перестань дергаться! – шипит он. – Ты всего лишь прислуга. Я хорошо заплачу, Макс не будет против, поверь. Хватит с него Ларки. А тобой пусть поделится!
Ветров дышит мне в ухо. Его влажный язык скользит по мочке, потом лижет шею.
Меня передергивает от омерзения.
О чем он говорит? Что значит “Макс не будет против”? Это то, о чем я думаю?
Нет, не может быть такого! Нужно вырваться!
Бьюсь в его руках, но силы уже на исходе.
Слезы застилают глаза плотной пеленой.
– Ну ты и гнида! – рявкает за спиной голос Макса.
Да, это точно он.
Хватка слабеет. Меня отпускают, и я оседаю на пол. А мой спаситель швыряет Романа на пол."
"Я в ужасе замираю: Макс заносит руку над лицом Ветрова.
– Не надо! – шепчу, прижимая руки к груди.
Но меня никто не слышит. Тяжелый кулак опускается на гостя.
Что-то хрустит. По лицу Ветрова растекается кровь…
Господи… он сломал ему нос!
– Макс, прекрати! – кричу, срываясь в истерику.
Только не хватало, чтобы у него из-за меня были проблемы! Это же его друг!
Макс застывает с занесенной рукой.
– Пусть уйдет, пожалуйста, – молю, глядя на него. – Не берите грех на душу. Прошу.
И Макс слышит меня. Разжимает кулак и отводит руку. Тяжело дышит над поверженным бывшим другом.
Слышится резкий хлопок входной двери, топот ног.
В кухню влетает Дым.
– Что случилось, Максим Николаевич? Я слышал крик!
– Выкинь эту падаль из дома, – Макс встает с Романа и отходит в сторону.
Разгоряченный, тяжело дышащий. Он кажется древним гладиатором. От него веет силой и мощью. А еще кровью врага.
Он поворачивается ко мне. Лицо распалено, но ни ударов, ни синяков не видно, если не считать тонкого шрама над бровью, появившегося с моей легкой руки.
– Мак-ксим... – зову его, заикаясь. – Ник… колаевич…
Встать нет сил. Я так и сижу на полу.
В глазах Макса кипит ярость, которую он так и не выплеснул. Но она сменяется беспокойством. Он подлетает ко мне, но замирает за шаг.
– Все в порядке, Ася? – спрашивает он. – Что-то болит? Может, “скорую” вызвать?
Сжимает кулаки и прячет их за спину, будто боится ко мне прикоснуться.
– Все хорошо, – натянуто улыбаюсь и тяну к нему руку.
– С ребенком все в порядке? Живот не болит? – он продолжает допытываться.
Дым одним движением поднимает Романа.
