Моя чужая

Я вдруг шепчу, не имея сил на что-то большее:

— Почему пахнет газом?

Его просящий голос доносится до меня издалека, и я вижу его светлые влюбленные глаза.

— Обними меня, Ярослава. Я умоляю тебя.

— Пахнет газом, Демьян… — немею я.

Макса больше нет. Лены в живых нет очень давно. Какая кара постигнет этого мужчину напротив, который, кажется, меня любит?

Я смотрю на приближающегося Демьяна, он резко хватает меня за локоть, в полном сознании он выводит меня из дома и на улице улыбка трогает его губы, а еще… еще слезы трогают его глаза.

— Я бы хотел, чтобы ты помнила обо мне, Ярослава. Но чтобы помнила хорошо, чтобы вспоминала меня хорошего, меня любящего, — вдруг совсем неожиданно Демьян начинает смеяться, и этот смех поднимает во мне табун мурашек.

Демьян касается моей щеки внутренней стороной ладони, я вздрагиваю и не могу отвести своего взгляда от его таких чистых светлых глаз. Таких чистых, как никогда раньше.

— Этот дом… я в нем родился, Ярослава. Я не был здесь много лет, и вот пришла пора…

— Пора чего? — выдыхаю я, но ответа так и не получаю.

— Я люблю тебя, Ярослава. Прости меня за все, только перед тобой я виновен — я не оправдал твоего доверия, я разрушил все, что было между нами. Ты права, мне нет прощения. Но я прошу его лишь у тебя, потому что люблю.

Его бессвязный шепот заполонил мой разум, а ком подкатил к горлу. Надо бы вызвать полицию, надо… но у меня нет телефона.

— Я хочу вызвать полицию, Ян, — шепчу я, — и скорую, она тебе нужна. У тебя плохое состояние, совсем плохое.

Демьян молча протягивает мне свой телефон и продолжает улыбаться вместе со слезами на глазах.

— Вызовешь, — кивает он, поглаживая мои волосы, — позже вызовешь, я тебе обещаю. Это все, что я могу тебе обещать теперь.

— Пойдем отсюда, Демьян, — прошу я и притягиваю его за руку к себе. Он случайно наступает мне на ногу, но тут же извиняется и отступает.

— Я люблю тебя, Ярослава. На этом все, — серьезным голосом произносит он, а я не понимаю, чего он добивается.

— Пойдем отсюда, прошу, — надрываюсь я, пытаясь увести Беляева подальше от дома, — я тоже тебя люблю, слышишь?

— Правда? — перебивает он, а его тело застывает в ожидании ответа.

Я медленно киваю.

— Слишком многое нас связывает, чтобы не любить тебя, Демьян. Я люблю тебя, и буду любить, но между нами все кончено, — признаюсь я, а Демьян стоит у двери и более не желает уходить.

— Спасибо… за честность, — шепчет он, а затем отталкивает меня, — я тоже люблю, и потому ухожу.