Моя чужая

Не думаю, что они поддержат меня, узнав, что это я выбросил их дочь на дорогу и уехал.

— Паспорт спрячь, — подкинул Макс, тоже начиная взглядом искать Ярославу.

При упоминании о паспорте, я вспомнил события недавнего вечера.

В тот день я сорвался. Сорвался, я признаю это. Я впервые взял ее силой, но меня дико взбесило только одно то, что она провела меня, взрослого мужика, вокруг пальца, дав деру и попытавшись убежать с паспортом! А те изменения, что произошли в ней, оказывается, только подстегнули меня на насилие.

Эта чертовка сопротивлялась изо всех сил: она была обижена на тот злополучный день — субботу двадцать восьмого декабря, она была подавлена — потому, что что-то произошло за те дни, когда она была с этой четверкой, и она была, черт возьми, напугана.

Моя девочка была напугана рядом со мной. И я сорвался. Я возбудился, видя ее дрожащую нижнюю губу, видя страх в ее глазах — страх рядом со мной, и это все дико злило меня и возбуждало одновременно. Я даже не пытался сопротивляться тем силам, что говорили взять ее прямо здесь и сейчас.

Это было бесполезно. Я бы все равно ее взял, заклеймил, разложил на нашей постели и показал, кому она принадлежала, принадлежит и будет принадлежать.

Моя. Только моя."

"Я боялся только свою память. Я изредка представлял в тех воспоминаниях вместо невесты Захара — Ярославу, а вместо себя — Захара. Как он мстит мне тем же! Со мной в таких моментах чуть ли не паралич случался. И в ту ночь, когда я вошел в сопротивляющуюся Ярославу, у меня в голове всплыла картина, когда я с силой раздвинул ноги той рыжей бестии, а руками удерживал ее лицо и заставлял смотреть мне в глаза, когда мой изнывающий до боли член врывался в нее.

Лена, кажется. Как она вскрикнула тогда от боли, как вскрикнула от неожиданности и Ярослава. И я тогда словно проснулся, я замер и несколько раз произносил имя Ярославы, и она откликалась мне. Я убеждался в том, что это моя девочка, сердце приходило в норму от того, что она со мной, и что Ярославу никто не насиловал.

Никто, кроме меня в ту ночь.

Я сорвался.

Будь прокляты те фотки, которым я поверил! Из-за них Ярослава попала к Захару! Какая же ирония, твою мать! Я даже думать боялся о том, что было бы, проболтав она мое имя им… Нет, надо было грохнуть тогда всю четверку, чтобы сейчас не мучиться догадками. А теперь же всеми силами придется обезопасить свою женщину. Возможно, увезти ее на родину до лучших времен будет неплохим решением.

Нет. Я уговаривал себя, что все будет хорошо.