Моя чужая

— Это ведь только начало, детка. Мы ведь еще не попробовали тебя изнутри, — с наслаждением протянул я и дернул эту шлюху на себя.

Она жалобно вскрикнула, но этот крик заглушился, едва она уткнулась лицом в мокрую от пота и наслаждений простыню. Ее коленки согнулись, выпятив свою прекрасную попку наружу.

— Начинаем снимать здесь, — сказал я, и Макс тут же навел камеру в непосредственной близости от ее влагалища, — сейчас мы проверим, насколько узкая эта шлюшка. Хорошо ее Захар разработал своей дубинкой?

Макс рассмеялся, и я смочил свои пальцы, а затем ими же принялся растирать ее нежные сухие складки.

— Узкая, я уже попробовал… — прошептал Макс, приближая камеру к моим орудующим пальцам.

Лена что-то кричала, задыхаясь в собственных слюнях, и визжала, я слышал ее охрипшее рыдание, но рукам, связанным за спиной моим ремнем, ее сопротивление приносило лишь нестерпимую боль.

— Боже, какая она узенькая, сладкая, — шептал я, засовывая в нее сразу несколько пальцев и не замечая дерганий и плача, — теплая… Слушай, как хорошо наверное ее трахал Захар? Мы сейчас тоже попробуем, — с ухмылкой сказал я, растирая ее соки по складкам и вновь проникая внутрь уже тремя пальцами.

Рыжая бестия дернулась, душещипательно закричав.

— Кричи-кричи, — произнес Макс, и я улыбнулся, — меня это только возбуждает…

Вскоре трепыхание Лены с ее непрекращающимся рыданием мне надоело. Мне хотелось ее просто трахнуть и закончить на этом к чертям. Слишком уж много времени я потратил на то, чтобы хорошенько разработать ее рот.

"Я убрал руку с ее рыжей копны волос, и Лена начала плакать с новой силой. Пристроился сзади, пока она не сразу поняла, что к чему и не задергалась еще больше, а Макс уже оперативно сменил ракурс. Вскоре за бедра я притянул девушку к себе. Мой член стоял колом прямо у ее влажных складок, и я больше не мог сдерживаться, чтобы не отыметь ее. Я уже представлял глубину, в которую ворвусь со всей силой…

Ей минет еще раем покажется…

— Да эта шлюшка потекла, смотрите, — услышал я голос Макса.

Я рассмеялся, и специально на камеру засунул в нее несколько пальцев. Раздался охрипший вскрик, но затем она притихла, только дрожа телом и продолжая рыдать.

Я высунул пальцы, и они все были в ее соку. Размазав его по всему ее телу, я приставил головку к ее входу, и начал тереться, смазывая член ее смазкой.

— Смотри, Штайн. Твоя племянница еще та шлюха… и сейчас я отымею ее.