Моя дочь – волчица

— Речь идет о жизни восемнадцатилетней девушки, Петя, — начал Гуров, но генерал оборвал его на полуслове:

— Речь идет о твоей карьере, Гуров. О твоей и еще десятка твоих коллег. И ты так легко ставишь все на кон? Решаешь и за себя, и за них? А ведь девушки там может и не оказаться. Ты это понимаешь? Там вообще может ничего противозаконного не оказаться.

— Не согласен. В клинике творится что-то плохое, и мой долг предотвратить это. — Понимая, что проиграл, Лев все же продолжал бороться.

— В общем, так. В клинику ты не сунешься, Крячко оттуда заберешь.

Родителям скажешь…

Договорить генерал не успел, у Гурова зазвонил телефон. Он взглядом спросил разрешения ответить, и Орлов вынужден был остановиться. Лев взглянул на экран — номер был незнаком.

— Слушаю, — нажимая кнопку приема звонка, произнес он и услышал в трубке взволнованный голос Крячко:

— Лева, это я. У меня ЧП! Срочно гони в клинику! Тут такое творится!

— Что случилось, Стас?

— Северное крыло горит. Пациентов заперли в палатах, — скороговоркой проговорил Крячко.

 — Тут с утра какой-то кипиш был. Санитары про аварию сплетничали. А потом северное крыло загорелось. Похоже, из блока «С» всех эвакуировали и пожар устроили намеренно.

— Директор на месте? — спросил Гуров.

— Не знаю. Приезжай скорее и гвардейцев прихвати. — Крячко чертыхнулся. — Все, больше говорить не могу. Меня засекли.

Связь прервалась. Последнее, что успел услышать Гуров, как Крячко ругается на кого-то, требуя отпустить его и посылая их к такой-то матери.

— Что? — коротко спросил генерал.

— В клинике пожар. Горит северное крыло, — монотонно проговорил Лев. — Стас утверждает, что подожгли его намеренно.

— Где сам Стас?

— Его повязали, или что-то вроде того. В клинике строгие правила, телефонные разговоры разрешены только с позволения лечащего врача. Стас нарушил правило, теперь его или выдворят вон, или что похуже. Думаю, он в опасности. После такого вот разговора убили Никиту Туляка.

— О чем ты, Лева? — недоверчиво произнес Орлов. — Не станут же они убивать сотрудника полиции!

— Они не знают, что Стас работает в полиции, — напомнил Гуров.

 — В клинике он на нелегальном положении. Вколят какой-нибудь препарат, потом заявят, что у пациента непереносимость определенных лекарств и спасти его не удалось. Такое случается.

— Так чего же ты сидишь? — рассердился Орлов. — Гони туда! Наверняка они уже вызвали пожарных. Пока те в здании, Стаса не тронут.

— Надеюсь, — с сомнением в голосе произнес Лев.