Моя дочь – волчица

Он повернулся к пульту, вызывая на связь пост Дорохово, а Станислав вернулся в машину и поехал дальше. Он решил доехать до Дорохово, побеседовать с сотрудниками ДПС и заночевать в местной гостинице, а утром продолжить поиски.

— Товарищ полковник, товарищ полковник! Проснитесь!

Гуров открыл глаза. Кто-то тряс его за плечо, но как-то неуверенно, точно стесняясь. Перед лицом чернела искусственная кожа казенного дивана. «Я в Управлении, — вспомнил Гуров. — Сколько же я проспал?» Еще не повернувшись, спросил:

— Который час?

— Почти девять.

Гуров застонал и рывком поднялся с дивана, едва не сбив с ног дежурного, устроившего ему побудку.

— Почему раньше не поднял? — сердито проворчал он.

— Так не велено было трогать, — виновато оправдывался дежурный.

— Кем «не велено»? Я ж тебе лично приказ отдал. — Лев торопливо складывал байковое одеяло, выуженное вчера из недр кладовой в дежурной части. — Подъем в семь тридцать, так было сказано?

— Вы в пять только вернулись, — напомнил дежурный.

— Это тебя не касается.

— Товарищ генерал приказал беспокоить только в случае чрезвычайных обстоятельств, — оправдывался дежурный.

— Товарищ генерал, — протянул Гуров, сбавляя тон. — Все равно нужно было разбудить.

Он сунул в руки дежурного подушку, поверх бросил одеяло и приказал:

— В дежурку верни!

Тот развернулся, собираясь выйти, но на полпути замер и проговорил:

— Товарищ полковник, там вас в больницу вызывают. Я номер записал, они звонка ждут.

— Вася, ты когда-нибудь научишься определять, что в данный момент важно, а что может подождать? — обреченно вздохнул Гуров. — С этого же начинать нужно было, а не замечания выслушивать. Диктуй телефон!

— Он в дежурке остался, — промямлил дежурный.

— Вася, ты в ударе. Почему номер-то с собой не взял?

— Виноват, товарищ полковник. В другой раз исправлюсь, — пообещал дежурный.

Гуров махнул рукой, заранее зная, что толку от его обещаний не будет. Вася сидел в дежурке уже восемь лет, но определять важность информации так и не научился.

— Лев Иванович, он очнулся! — отбрасывая правила этикета, прокричал Игорь. — Наш мальчик пришел в себя!

— Прекрасно. Как он себя чувствует?

— Плачет. Ему очень больно, — сам едва сдерживая слезы, ответил Игорь.