Моя. Я так решил

"

"Хочется тут же ее всю истрогать, излапать, заменить его следы, возможные, только возможные следы, на нежной коже своими. И чтоб больше никто! Больше никогда!

Молча подхватываю ее на руки и несу к кровати, благо — это пара шагов. Слава Хрущеву и его однушкам!

Опускаю Эвиту на бежевое покрывало, сдираю с себя футболку, дергаю ремень на джинсах, роюсь в кармане в поисках резинок, высыпаю неподалеку, чтоб в доступе были.

Эвита, придя в себя, похоже, косится на ворох блестящих квадратиков, усмехается:

— Ты так в себе уверен был, когда шел сюда?

— Нет, — признаюсь я, расчехляя джинсы и с удовольствием ловя внимательный взгляд потемневших в предвкушении глаз на своих пальцах, — не рассчитывал… — скольжу к ней, нависаю над улыбающимся лицом, смотрю в упор, не скрывая своей ярости, — но надеялся.

— Ты… очень упертый придурок, знаешь это? — шепчет она, едва шевеля губами, и покладисто раздвигает ноги, позволяя моим пальцам легко содрать эту кружевную нитку, которая по недомыслию называется трусами.

— Конечно знаю, — тянусь за презервативом, разрываю зубами упаковку, чуть поднимаюсь, чтоб раскатать латекс по члену. Эвита, облокотясь на кровать, не отрывает взгляда от моих рук, и это, не скованное рамками стыда и приличий рассматривание заводит еще сильнее, — еще какой упертый… — жестко прижимаю ее обратно к покрывалу, дергаю на себя за ноги, погружаюсь в мягкую влажность, едва не кончая от кайфа, меня бьет током по всем нервным окончаниям, и похоже, пиздец мне, окончательный и бесповоротный… И ее глаза, сумасшедшие, жадные, порочные… Попал, вот попал… Выхожу и с размаху, толчком, снова — в нее, заставляя вскрикивать и понимая, что это — моя погибель, точно, вот ведь… Ускоряюсь, ложусь на нее полностью, не позволяя двигаться, сполна наслаждаясь своим падением, своей маленькой гибелью, распадом личности… Все это вызывает иррациональный, губительный кайф, — еще какой… придурок…

Ее ответный шепот заглушаю губами, жарко трахая ее языком в дополнение к члену, стремясь получить как можно больше удовольствия.

Глава 20

— Это… М-м-м… Мой знакомый… — голос Эвиты звучит очень вовремя, прямо-таки разорвав театральную паузу классического водевиля, когда голого мужика по пути из туалета застают врасплох. И застает его, естественно, либо любовник его женщины, либо другая женщина.