Моя. Я так решил

В моей ситуации, наверно, лучше бы любовник… Драться голым не особо удобно, но вот стоять, прикрывая ладонью причинное место, пиздец, насколько дискомфортнее.

Ладно, хоть сестра Эвы явно не из пугливых.

Стоит, смотрит на меня расширенными, так похожими на Эвитины, глазами, краснеет смешно, частями, сначала уши, потом шея, потом — все остальное.

Но хоть не орет, и то хлеб.

Я как раз собираюсь разрядить напряженную атмосферу прихожей какой-нибудь дебильной шуткой, на которые просто мастер, но тут Эва просыпается, выходит на шум и спасает остатки моего самолюбия.

— Ага, — подхватываю, — Борис. Руки не подам пока, договорились?

— Да… — растерянно переводит Валентина взгляд с Эвы на мои руки. Они, кстати, местоположения не поменяли, отчего ситуация опять накаляется.

Не выбрав ничего лучше, просто пячусь задом в комнату и там уже лихорадочно ищу джинсы, достаю их из-под кровати с самом непотребном виде. Но это лучше, чем ничего.

В прихожке тихий разговор, Эвита что-то говорит успокаивающе. Извиняется, что ли? За что? За меня? За ситуацию? Нахера? Потом Валентина повышает голос:

— Нет! Я пойду! Пойду!

— Стой!

— Нет!

Хлопает дверь, я выдыхаю.

Но вид Эвиты, появившейся в проеме двери, разом отрезает все надежды на мягкое и сладкое продолжение нашего общения в антураже родного края.

Она кусает губы, блестит глазами и, мельком глянув на меня, начинает лихорадочно одеваться.

— Ты куда? — я тоже натягиваю футболку, понимая, что сейчас меня тупо выпнут из помещения, и лучше бы быть готовым к такому раскладу.

— За сестрой, — Эва быстро всовывает ноги в широкие джинсы, прямо на голое тело, и теперь, блять, все, о чем я могу думать — это как грубая ткань касается самых нежных мест… Озабоченность во всей ее красе. Никогда не было, и вот опять.

— Зачем за ней?

Эва, накинув такую же бесформенную свободную футболку, тоже на голое тело, да-да, и соски видать, но ей, судя по всему, похер на приличия, как вчера было похер на длину платья, уже в прихожей, уже сует ноги в кроссовки, хватает ключи и телефон, тормозит у двери, выразительно кивая мне на выход.

И я тебя люблю, дорогая моя, ласковая такая… Именно такой и должна быть качественно выебанная баба. Похоже, плохо я трудился ночью. Ну, или она симулировала. Три раза, блять.

Но не задаю ненужных вопросов, типа «А хорошо ли тебе было ночью?» или «А когда мы еще увидимся?», и просто выполняю бессловесный приказ. По пути поговорим.