Давление с обеих сторон угнетало посильнее, чем все прошедшие события. Слишком много навалилось за последние недели: драконы, постоянные угрозы, похищение, теперь и болезнь. Драка между королевским советником и будущими родственниками совсем не входила в мои планы. Особенно перед предстоящей свадьбой.
Боги, даже она у меня получалась хуже, чем у Далии!
— Хватит! — рявкнула я не в силах больше терпеть. Зажала ладонями уши и затрясла головой, отгоняя подступающую истерику. — Прекратите сейчас же! Помутились разумом?! Решили перебить друг друга из-за чьих-то недоговорок? Так делайте это на улице! Не в моем замке! — проорала и указала на дверь.
Треск дерева и звон битого хрусталя напугал взбешенных мужчин. Они быстро сбросили щиты, когда ветви деревьев, кустарников и корни цветов потянулись прямо к ним. Одна роза даже обвила колючим стеблем щиколотку герцога Фламеля. Благо он был в сапогах.
— Вы, — я резко повернулась к молчаливому старшему МакГиннесу, и горючие слезы обожгли щеки, из-за чего лицо лэрда поплыло.
— Клянусь богами, если не скажете,какого дрыгла здесь происходит, я все превращу в ботанический сад. И Терлак меня поддержит!
Наверное, сейчас я походила на капризного ребенка. Топала ногами, кричала и размахивала кулаки. Совсем не как леди, ни разу невоспитанная девушка. Но постоянные недомолвки и бесконечные препятствия на пути к счастью измотали меня. Я устала. Каждый раз приходилось сражаться за крохотный кусочек личностного мира, где мне хорошо и спокойно.
Чем я заслужила такие беды? Потому что дура? Или недостойна нормальной жизни?
— Амалия, — позвал меня кто-то, когда из горла вырвался сдавленный всхлип.
— Хочу все обратно, — заскулила от внезапной тоски. — Почему он заболел? Почему Терлак, а не я? С меня же никакого толку. Как я могу управлять замком, если даже в собственных чувствах не разбираюсь?
Чужое тепло, но знакомое и почти родное, окутали с ног до головы. Крепкие руки лэрда МакГиннеса вплотную прижали к груди, мягко покачивая в объятиях.
Я вновь вернулась домой — на десяток лет назад. Где бросала в сестру незрелыми сливами и называла ее синим чулком за любовь к умным книжкам.
Глупая, какая же глупая. Может, читай я эти книжки, папа бы чаще обнимал меня. Вот также крепко, как делал лэрд.
— Ну все деточка, — добродушный смех теплым одеялом лег на замерзшее сердце. Ладонь похлопала по спине, а я сильнее вжалась в пропахшую мускусом и табаком сорочку, горя от стыда.
