— Маленьким шангрийским драконицам не пристало плакать перед дрыглоголовыми мужланами.
— Я данмарка, — крякнула невольно.
— А характер настоящей горянки, — хохотнул лэрд и внезапно добавил уже серьезно:
— Но ты права, Амалия. Пора покончить с враньем.
Стерев соленую влагу с лица, я отступила и прикусила губу. Недоумение и легкий страх в глазах Пола с Даниэлем не добавляли уверенности. Благо Морриган тактично отвернулась, чтобы не смушать мою персону.
— Вы сказали, что леди Юна могла сбежать, — пробормотала я.
Лэрд тяжело вздохнул.
— И все еще так думаю. Не желаю верить, что с ней случилась беда, — отвел он взгляд.
— Юна ваша жена, да? — прошептала я. — Вы не сэр Руперт.
Изумленный вздох стал короткой прелюдией. Несколько секунд лэрд мялся, будто сомневаясь, говорить правду или нет. А потом решился.
— Меня зовут Гилберт МакГиннес и больше двадцати лет я несу грех братоубийства.
Глава 71
Очередное гробовое молчание перед важным разговором затянулось на несколько мучительных минут.
За это время каждый присутствующий, в том числе и я, передумал кучу версий произошедшего. Испытали на себе ледяной поток ужаса. А через мгновение он сменился испепеляющим выбросом гнева. А потом полная апатия. Ничего. Мучительная пустота, высасывающая душу и оставляющая после себя только мрак.
Если честно, я боялась не столько своей реакции, сколько Терлака. Будь он здесь, как бы поступил? Набросился на того, кого считал отцом много лет? Или молча выслушал, чтобы после всего выдать членам семьи смертный приговор.
Ни один из вариантов не считался гуманным в нашем обществе, но я бы поняла и приняла любой из них. Вряд ли услышанное оставило бы МакГиннеса равнодушным.
— Хотите облегчить перед нами душу? — недоверчиво спросил Даниэль, на что сэр Гилберт коротко усмехнулся.
— Мальчик мой, — протянул он, — я слишком стар для подобных сантиментов и больно грешен для вымаливания прощения. Каяться не стану, а вот правду озвучу.
— Какую правду? — неожиданно выдавил из себя Пол.
"
"Я посмотрела на него и ахнула. Да уж, выглядел он ужасно. Весь побелел на глазах. Еще немного, упал бы в обморок. Ноги почти не держали, потому Пол схватился за столик. Чудом, что тот не перевернулся, ведь тяжелое мужское тело навалилось на него всем немалым весом.
— Послушай меня...
— Боги, замолчи, — прохрипел Пол.
Он сорвал монокли с глаз, сжав переносицу, и сделал глубокий вдох. Я ждала, что Г илберт начнет оправдываться.
