— После скандального выступления в Совете, когда выступил в поддержку нелюдей, у брата кончилось терпение и он вышвырнул меня. Тогда я подался в сопротивление. Романтика и их ценности манили меня. Прости, дорогуша, — обратился лэрд уже ко мне.
— На тот момент Данмар оставался врагом Шангрии. Захватчиком. И мы мечтали о независимости для нашего народа.
Я кивнула, обдумывая услышанное, и тихо вздохнула. Вспомнила себя три года назад, как пренебрежительно отзывалась о людях и нелюдях с Зеленых островов. Мне понадобилось бок о бок простоять с такими же живыми существами, которые погибали, любили и умирали за свободу.
А в то время я совсем не понимала, почему глупцы никак не могут принять щедрость страны-захватчика. Ведь мы были так добры к одичалым островитянам и шангрийцам! Принесли этим варварам мир. Посеяли радость, творили справедливость.
Наверное, Николя Бонри тоже думал, что действовал во благо других.
— Я успел отсидеть в тюрьме, поучаствовать в парочке битв, увидеть смерть товарищей.
А Руперт продолжал гонять по полям овец и расширять территории. Он любил Аркант, вложил в него душу. И как часто бывает — возникла необходимость жениться. На благородной девушке. Желательно горянке. Чтобы могла править в замке не хуже мужа, ведь жизнь среди гор совсем не для изнеженных леди.
Мне показалось, что камень вновь бросили в мой огород. Однако перебивать или возмущаться я не стала. В конце концов, Аркант и правда не подходил для светской жизни типичной девушки из высшего общества.
"
"— После заключения мира многие аристократы женились на данмарках, — продолжил Гилберт. — Ничего удивительного, что Руперт поехал в Ландор прямо в разгар брачного сезона. Там он и встретил Розалинду. На очередном балу, среди тысяч таких же дебютанток, дочь обедневшего барона показалась брату самым прекрасным созданием на земле. Так Гилберт описывал мне свою невесту. Роза была слишком красива, несколько мужчин из-за нее устроили дуэли. Хотя ни приданного, ни откупных за нее не давали.
Единственная ценная вещь, с которой она приехала в замок, — ожерелье. А в качестве компаньонки с Розалиндой прибыла и Юна. Якобы очень дальняя родственница, никому не известная из-за специфики дара.
Стук часов сбил рассказ. Гилберт закашлялся, и я дрожащей рукой потянулась к чайнику и единственной уцелевшей чашке. Холодный напиток не лучшая помощь, но хотя бы помогло промочить горло и отвлекло меня.
— Спасибо, — кивнул лэрд МакГиннес.
