К тому моменту наши отношения с Рупертом опять испортились, я связался со старыми друзьями из сопротивления.
Беда произошла, когда замочек на ожерелье сломался. Случайность, которая породила последующий кошмар. Зная трепетное отношение Юны к Розалинде и этому украшению, Руперт отправил ее подальше в город. Брат не понимал, какую ошибку совершает. Пару раз признавался мне, как ненавидит дрыглов топаз. Словно камень — всевидящее око раздражающей родственницы жены.
Первое время ничего такого не случалось. Иногда Роза погружалась в меланхолию.
День или два не ела, сидела в запертой комнате и никого не впускала. Она все реже брала на руки Терлака. Потом все возвращалось в норму. Руперт боялся, привозил лучших лекарей. Те наперебой советовали леди побольше отдыхать и прописывали отвары. Жуткая ситуация. Приходилось скрывать от слуг участившиеся приступы меланхолии и гнева. Кого-то увольняли, другим закрывали рты деньгами. Затем вернулась Юна, разразился большой скандал. При брате я назвал его жену сумасшедшей.
Нас выставили за дверь.
Гилберт сделал паузу, давая нам возможность переварить услышанное. Только сейчас я поняла, что впилась ногтями в ладони до боли. С ужасом уставилась на красные следы, медленно разбирая каждое слово лэрда, и с трудом сдерживала крик ужаса.
— Она была больна, верно? — тихо спросила Морриган, получив утвердительный кивок в ответ."
"— Очень. Когда мы уехали, Юна предложила заключить фиктивный брак. Естественно, я не обещал быть хорошим мужем. О моих похождениях и связях с контрабандистами знали многие.
Женитьба на данмарке укрепляло доверие ко мне со стороны сопротивления в Ландоре, которым претила война. А Юне давала законную возможность для посещений Арканта. Там она и жила вопреки воле Руперта. Собственно, у него не осталось выбора.
В церкви Юна призналась и в родстве с Розалиндой, и волшебных свойствах ожерелья. Артефакт удивительной силы. Он очищал разум, отравленный тьмой. Помогал обрести равновесие магу, чей дар искусственно выжгли.
Изумленный вздох прокатился по комнате следом за словами Гилберта.
Я распахнула глаза и изо всех сил вцепилась в ткань юбки, сминая ту пальцами. Выжигание дара — такое наказание грозило Акселю за убийство драконов. Получалось, что и леди Розалинду когда-то подвергли такой пытке.
— Это же незаконно, — выдавил из себя Пол. — Нельзя лишать человека дара без причины!
— Верно, — сухо ответил Гилберт. — Тем более, так неумело. Полагаю, ее названный отец, барон, боялся некромантии.
