Да и я хороша. Надо было за шкварник тебя оттуда тащить, а не слушать ваши уговоры.
На землю спустились сумерки. Солнце согревало камни, на которых мы лежали последними лучиками света. Становилось холодно, а мы и так закоченели, упав в ледяную воду. Рояна не приходила в себя. Саманта вяло что-то шептала, ее состояние ухудшалось. А я смотрела на закат и не верила в то, что Жеан меня не найдет.
Глава 11
С приходом темноты мир вокруг ожил.
Где-то неподалеку зарычало животное, послышались всплески воды. Крики птиц уже вызывали не восторг, а скорее страх, так как звуки эти принадлежали хищникам.
Все это пугало и жутко настораживало.
Из нас троих на ногах могла держаться только я одна. Рояна периодически стонала, открывала глаза и снова впадала в забытье. Саманта при дыхании испытывала сильную боль, что с ней я не могла понять, но любое движение доставляло ей муку.
Я же в своей беспомощности просто сидела и тихо плакала.
Каждая минута тянулась словно вечность. Стало казаться, что спасение не придет никогда.
Я не понимала где мы и в какую сторону бежать, чтобы отыскать лагерь. О том, чтобы вскарабкаться вверх по склону, с которого мы упали, и речи не шло. Он казался неприступным. С воды потянуло холодом, а камни под нами становились ледяными."
"Можно было бы найти каких-нибудь веток, но как разжечь костер? Я не владела магией огня, Рояна и Саманта тем более. Видимо и существовали некие способы, но мне, городской девчонке, никогда вне постели не спавшей, все это было неизвестно.
Такой никчемной я себя никогда не ощущала.
Что же делать?
Сплести носилки? А толку, куда идти-то? Не бегать же с ними по лесу, да и не утащу я сразу двух. А чтобы кого-то бросить и речи не шло. Погибать так всем вместе.
Сбоку раздался шорох.
Оглянувшись, я пристально всматривалась в лес, но ничего не могла различить.
— Там кто-то есть, — шепнула Саманта. — Я видела глаза, они светились странным голубым огоньком.
Неужто умертвия?! Недоуменно пожав плечами, я пристальней всмотрелась в темноту, напрягая зрение.
— Нежить, — выдохнула Рояна, — я чувствую ее. Двое… Малика, уходи…
Сглотнув, я перевела взгляд на подругу. В ее глазах, поддернутых пеленой боли, светилась мольба.
— Уходи, — выдохнула она и снова сомкнула веки.
Обхватив руками голову, я до крови прикусила губу. Становиться едой для лесной нежити было страшно, но еще страшнее оставить подруг тут и сбежать. Как потом с таким грузом на душе жить. Это немыслимо.
