Схватив сухие вещи, я поняла, что тело моё все еще влажное поэтому, секунду подумав, сначала вытерлась насухо.
Наконец-то одевшись, я тихо шагнула к выходу. Жеан стоял буквально в одном шаге от ширмы, служащей дверью. Резко обернувшись, он приблизился ко мне и, обхватив мой затылок, склонился.
— Жеан, — только успела выдохнуть я.
Мужские губы оборвали меня на полуслове. Поцелуй, такой яростный и в то же время нежный. Я не стала обманывать саму себя, скользнула руками по груди мужчины и придвинулась ближе, наслаждаясь внезапной близостью.
Можно лгать кому угодно, но с собой нужно быть честным. Мужчина, что держал меня в своих объятьях, мне не просто нравился, я чувствовала, что испытываю глубокую заинтересованность. Влюбленность.
— Я снова немножко замочил тебя, мой нежный рыжик, — простонал Жеан мне в губы, — пожалуй, и мне не помешают сухие штаны.
Осторожно, чтобы не намочить еще сильнее мою одежду, ведун поднял меня на руки и отнес к спальнику. Коснувшись в нежном поцелуе уголка глаза, уложил на мягкий лежак.
Затем с важным видом обтер мои стопы влажной тканью и накрыл одеялом.
— Может я к себе, — шепнула я, — неприлично же.
— Чхал я на приличия, Малика, — выдохнул Жеан, — ты станешь моей женой. Ты можешь сопротивляться, можешь даже попытаться от меня сбежать, но все равно ты скажешь у алтаря мне ""да""."
"Услышав такое заявление, я открыла рот, но слов, чтобы возразить, не нашлось.
— Я взрослый мужчина, Малика, я знаю, чего я хочу, и знаю, как добиться желаемого. А ты молоденькая невинная девушка, правильно сказала твоя подруга, у тебя нет шанса против меня.
— Нет, вы не правы, Жеан. Я сама решаю, как мне жить, кого любить и за кого выходить замуж! Вы можете сколько угодно «решать» за себя, но за меня не нужно. Тут мне помощь не требуется, я сама приду к нужному решению.
Тяжело вздохнув, Жеан поднялся и принялся снимать с себя мокрую одежду.
— Вы что делаете? — пискнула я смущенная и заинтригованная одновременно.
— Переодеваюсь, — невозмутимо пожал он плечами.
— Но не при мне же, — пробурчала я и повыше натянула одеяло, готовая укрыться под ним с головой.
Это моя девичья стыдливость, наконец-то, проснулась. И, как всегда, это она не вовремя сделала.
— А мне стесняться нечего, может, посмотришь и оценишь от чего отказываешься?!
Хмыкнув, я нырнула под одеяло теперь уже точно с головой.
— И что даже не подсмотришь? Вот даже нелюбопытно? Неужели нисколечко? — обиженно пробурчал он.
Я мысленно закатила глаза, вот же, тип самодовольный.
