Моя любимая заучка

Стоял и смотрел. Что делать то, блядь?

Взял стакан с водой со стола и выплеснул ей в лицо.

Руки дрожали, на миг ему показалось, что она умерла, настолько она была неподвижна. Но через мнговение она глубоко выдохнула, испустив стон. Будто вынырнула на поверхность из пучины глубокой воды.

— Ты меня до усрачки напугала!

Она резко села на диване и простонала, запуская руку в волосы:

— Меня тошнит!

И свесилась с края дивана.

Она что, блюёт? Видимо да, так как зазвучали рвотные позывы, и возле дивана расползлась небольшая лужица.

Громов налил ещё один стакан воды и наклонился к ней, приподнимая голову:

— Выпей.

Ромашова откашлялась и взяла в руки стакан. Сделала пару глотков и откинулась на подушку, прижимая руки к глазам:

— Как же стыдно…

— Ромашова, тебя от меня тошнит?

Ну больше ничего лучше не придумал, вот как промелькнула такая мысль, сразу и озвучил.

— Что? Нет. Просто как-то стало плохо в момент. Внутренности сжало. Такого раньше со мной не происходило.

Громов смотрел на неё озабоченно. Она часто дышала и не отрывала руки от лица.

— Тебе стало лучше?

Она оторвала руки от лица и посмотрела на него жалобно:

— Вроде бы да. Но голова кружится. Мне кажется, что передо мной два тебя.

— Может в медпункт тебя отнести?

— Нет. Если не сложно, то в мою спальню, пожалуйста.

— Хорошо.

Громов аккуратно взял её на руки и понес, стараясь не сильно раскачиваться при движении. Пока нёс, понимал, она стала слишком лёгкая.

— Ромашка, тебе нужно нормально есть.

Она прижималась к его шее, слабо обхватив плечи руками и только вздохнула:

— Нет аппетита. Это ты виноват, Громов.

Не укоряет, просто констатирует факт.

— Я всё исправлю. Обещаю.

А она лишь прижалась на миг к нему крепче. Но всего лишь на миг, видать силы совсем её покинули.

Пока они шли по коридорам, немногочисленные студенты удивлённо таращились на них. Да вообще плевать, кто и что подумает.

Он взбежал вверх по лестнице и зашёл в женскую спальню.

Рыжая, сидевшая в короткой ночной рубашке, вытаращилась на них так, будто увидела приведение. Но, окинув взглядом Лизу, поняла, что что-то не так, и быстро подбежала к ним:

— Что случилось?

— Её стошнило, и она грохнулась в обморок, — бросил Максим, укладывая Лизу на кровать. Взгляд на миг задержался на цветах.

Даша озабоченно села рядом с Лизой потрогала ей лоб ладонью.

— Лиз, ты как?

Ромашова цветом лица стала почти такой же, как Громов.