У него другие проблемы.
Вспоминаю, с какой неохотой Леша ушел с тем самым Георгием.
— Так это ты! — обвиняюще выплевываю. — Ты все это подстроил, чтобы Лешу задержали, а сам — украл у него ключи!
Машина останавливается. Багров медленно оборачивается ко мне, и теперь в его взгляде сплошной холод.
— Я никогда и ничего не ворую. Запомни это.
— Тогда откуда у тебя ключи от машины? — парирую и для убедительности еще и руки на груди складываю. Но, похоже, это оказывается плохой идеей. Потому что взгляд мужчины темнеет, скользит вниз, к вырезу, который теперь становится еще более откровенным.
— А что ты готова дать за то, что я раскрою тебе свою маленькую тайну? — спрашивает он. Голос его немного хриплый, я бы даже сказал возбужденный. Про глаза и говорить не стоит.
Я молчу. Потому что мы одни, в машине. И судя по всему, Багров весьма заинтересован в определенного рода продолжении. А я ко всему прочему одета довольно откровенно.
Все же сдаюсь и первой отвожу взгляд. Пытаюсь прикрыться руками.
— Ничего, — бормочу.
— Оставь себе свою тайну.
Неожиданно его ладонь ложится мне на колено, и это прикосновение через тонкую ткань платья буквально обжигает кожу.
— Ты можешь попытаться побегать, Золотинка. Поиграть в эту игру подольше, но итог будет все равно тот же самый — ты станешь моей. Так или иначе.
Я боюсь лишний раз вдохнуть, чтобы не спровоцировать хищника. Кажется, он уже считает меня своей добычей и никуда не выпустит.
Но самое странное, что помимо страха я испытываю и непонятное предвкушение.
А еще мне по-женски льстит, что такой мужчина, как Багров, добивается моего внимания.
Глупо, но это именно так.
— Ты совершенно не допускаешь, что кто-то может не хотеть быть с тобой?
— Ммм… — неопределенно выдает Феликс. — Мне кажется, любовники могут найти более интересное занятие, чем спорить о том, что и так ясно?
— Вот как, значит. Я уже любовница, — горько усмехаюсь.
— А кем ты хочешь быть? Какие у тебя запросы, красота? — его голос мягкий, обволакивающий, бархатный. В него можно завернуться и тихо мурлыкать.
Бдительность притупляется против воли. И я едва держусь, чтобы не поддаться этому дьявольскому обаянию.
— Я хочу быть сама по себе, — как можно более уверенно отвечаю. — Не надо меня преследовать. Я не стану твоей любовницей по доброй воле. Только силой.
— Ты уже второй раз говоришь про это, — посмеивается Багров и отодвигается обратно. — Думаешь об этом?
Морщусь, даже не скрывая свое отношение к подобному.
— Нет, конечно.
