Как заворожённая слежу за ускоряющимися движениями его руки и охаю, когда он изливается на мой живот тёплой, вязкой жидкостью.
Тут же падает рядом и собственнически привлекает меня к себе, не обращая внимания на то, что мы оба в его семени.
– Теперь ты обязана выйти за меня замуж, – хрипит мне в ухо, разворачивает к себе и целует в губы. Вкус сладкий, необычный.
– Почему? - удивляюсь.
– Лишила меня девственности, – тянет Мирон со смешком.
– О боже, – в этот момент я чувствую второй оргазм.
Вот так... без прикосновений.
Чисто на эмоциях.
Он… что делал ""это"" в первый раз?..
Около пятнадцати минут лежим молча и расслабленные оба вздыхает.
– Мия, – обращается Мирон ко мне серьёзно.
– Что? – настораживаюсь.
Почему-то кажется, что такой настрой связан со звонком, после которого Мирон так изменился.
– Ты можешь не выходить за меня замуж… во всяком случае пока…
– Спасибо, – поднимаю голову, чтобы чмокнуть его в щеку.
Но Мирон на этом не останавливается:
– Ты можешь вести себя своенравно. Я ещё тысячу раз пожалею об этом, но всё-таки признаюсь тебе, что мне это даже нравится…
Счастливо улыбаюсь и снова целую колючую щёку.
Ну какой он милый, этот Громов.
– Но у нас перед глазами есть отличный пример – наши родители.
Улыбка, как по волшебству, сходит с моего лица.
Голос Мирона становится излишне серьёзным и осторожным, словно он выверяет каждое слово.
– Скажи мне, пожалуйста, что главное в отношениях Руслана и Элины?
– Любовь, – отвечаю шёпотом.
– Всё верно, – теперь он меня целует в висок, наклонив подбородок.
– Что ещё?
– Уважение?..
– И это так. В жизни у нас обязательно будут такие моменты, в которые я буду… вынужден просить тебя поступить так, как я говорю. Без объяснений и лишних обсуждений. Иначе… нам будет сложно.
– А Лада тебя слушалась? – вдруг выпаливаю и мысленно бью себя по лбу. – Прости, – тут же извиняюсь.
Дура… Надо же самой всё вечно портить и вспоминать рыжую.
Рациональное зерно в его рассуждениях всё же есть, потому что у корабля не может быть два капитана.
Мама при любых обстоятельствах поддерживает отца. Я много раз слышала, как она некоторые вещи пыталась обсудить наедине и скорректировать решение папы, но в целом она всегда играет на его стороне поля.
С позиции дочери подобное поведение иногда обидно. Но по-женски, наверное, я начинаю понимать маму, поэтому соглашаюсь:
– Ладно. Я согласна.
Тело подо мной с облегчением расслабляется, и я только понимаю, как для него был важен этот разговор.
