Ты когда-нибудь научишься меня слышать? Я что, не человек?
– Успокойся, – сдаю назад.
– Ты меня достал, Громов. Я знать тебя не хочу. Никогда. Не желаю. Тебя. Видеть.
Закрывает глаза руками.
Разглядываю тонкие пальчики с бесцветным маникюром, серебряное колечко, волосы оттенка горького шоколада, покрасневшую от злости шею.
Что-то смущает, но анализировать пока не могу.
Сердце с грохотом ударяет о рёбра и пытается восстановить работу всех штатных систем.
– Я не понимаю, – тоже срываюсь, наклоняюсь и сиплю ей на ухо.
– Типа если я тебя тогда не трахнул, то всё – пошёл на хер?
– Типа да, – бормочет.
Сжимаю кулаки и бью в и без того осыпающийся слой штукатурки.
Она ведь на понт берёт? Так. Жилы мне выкручивает. Пытается добиться желаемого.
– Ты серьёзно?
– Да. Проваливай.
– Но… – теряюсь.
– Проваливай, – убирает руки и задирает подбородок. – Я тебе сказала, что вычеркнула тебя из жизни. Не хочу знать ни тебя, ни твою рыжую.
– Ладу не трогай.
Она и так пострадавшая.
– Пострадавшая, – морщится. – Она ненормальная.
– Я не знаю, что произошло между вами в туалете, но Лада о тебе так не отзывается. Она сожалеет, что погорячилась в ответ на твои обвинения.
– Она лживая. И ты такой же. Вы оба друг друга стоите.
– Я тебе никогда не врал, – возражаю.
Так оно и есть.
– Уходи, Мир. Мои проблемы тебя больше не касаются.
– Хочешь, чтобы ушёл?
– Да, – мотает головой утвердительно.
– Окей, – поднимаю руки.
– Я тебя услышал.
Вручаю ей сумку, всё это время болтающуюся на моём плече и развернувшись иду в сторону турникета. На выход.
В ушах степной ветер. Не помню, как добираюсь до машины и ещё полчаса сижу в полной тишине.
Настроение дерьмо, поэтому решаю поехать домой.
Припарковав машину у ворот, захожу внутрь и прислушиваюсь.
Мама с папой, скорее всего, ужинают где-то в городе. Переодеваюсь в своей комнате в шорты с майкой и гребу на кухню.
Там в полном одиночестве восседает Юлька.
– Привет. Ты уже пришла?
– Я в школе была, а не на сутках, – огрызается сестра.
– Что с настроением?
Сговорились они сегодня все, что ли?
– Учитель по черчению одолела. Сказала, никакого мне архитектурного, если я в элементарном разобраться не могу.
Скребёт ластиком по бумаге. Обхожу кухонный остров и уставляюсь в чертежи.
– Пойдём, горе моё, – приобнимаю её за плечи и поправляю волосы. – Помогу тебе разобраться.
