Я уже не восторженный десятилетний мальчишка и не шестнадцатилетний пацан."
"А Руслан для меня давно не символ преклонения, которого надо слушаться безоговорочно.
Обычный мужик.
Со своими загонами и заморочками. Не самыми примитивными.
Такой же как отец, и как мой дед, поэтому резко возвышаюсь и смотрю на Алиева в упор.
– Думаю, каждый должен учиться на своих ошибках. Тем более, любой случай уникален.
Он отклоняется и насмешливо приподнимает бровь, будто с сыном пятнадцатилетним разговаривает.
– Не надо вам учиться на своих, – возражает спокойно.
– Я щедрый, мне для детей ничего не жалко. Тем более, опыта. Пользуйся, мини-Громов.
Взгляд отца семейства Алиевых становится чересчур тяжёлым, но я до последнего его выдерживаю. Эта двусмысленная политика, как и его прозвища изрядно мне надоели.
– Спа-си-бо, – выговариваю с апломбом и развернувшись, топаю на выход.
– Тем более, – долетает мне в спину. – Я был прав. Мия вполне счастлива.
– Ага, – опускаю глаза на блестящую дверную ручку.
– И ты тоже вроде не жалуешься.
Зачем приходил-то?!
– Да так. Уже забыл.
Пока выбираюсь в коридор, слышу густой смех.
– Вспомнишь, ещё приходи.
У калитки сталкиваюсь с Демидовым и Карамелиной. Киваю им, стараясь не рассматривать то, как сынок бывшего мэра лапает тонкую талию на улице, при дневном свете.
Я просто феерический идиот!
С раздражением захлопываю дверь «БМВ». Срываюсь. Всё равно украдкой слежу.
Пришёл сегодня к её отцу с одной целью. Предупредить, что его дочь в опасности. Некоторые личности в универе совсем охамели.
Но так как цель не выполнена, придётся разруливать самому.
Надеюсь, она меня не придушит, усмехаюсь.
Пока раздумываю над планом дальнейших действий, доезжаю до Ладки. Ставлю машину в паркинг и тяжёлой походкой бреду до лифта.
На удивление, переступив через порог, остаюсь стоять на месте как вкопанный. Обычно меня встречает моя девушка, пытаясь сбить с ног.
– Рыж-ж, – кричу в тишину, скидывая кроссовки.
– Привет, – выглядывает рыжик из гостиной.
– Лада? – округляю глаза, когда вижу перед собой красное заплаканное лицо.
– Что случилось?
– Ничего, – ревёт она навзрыд и подступает ближе.
Упирает носик мне в грудь и всхлипывает. Жалко её становится. Девчонка хорошая, только недолюбленная.
– Что случилось? – повторяю обеспокоенно.
– А ты не видел?
– Нет. У тебя… кто-то умер?
Поглаживаю хрупкие плечи, чтобы она хоть как-то отвлеклась. Терпеть не могу женские слёзы.
В принципе все. Любые.
Юлькины. Мамины.
