Получается, зря скатались?
Громов выкладывает на панель файл с листком из моего блокнота и спрашивает:
– Я звоню Пахе? Думай сама...
Полминуты гипнотизирую вещественное доказательство, которое он добыл в рекламном агентстве и утвердительно киваю. Не знаю, что побеждает... Желание найти анонима или побыть ешё немного с ним вдвоём.
*
До жилища чудесной старушки, Галины Сергеевны, мы добираемся ещё в течение часа. Снег и не думает заканчиваться, а её дом оказывается в глухой деревне.
Мирон тут же вызывается расчистить от снега дорожки у входа, а меня отпаивают горячим чаем.
Ужинаем втроём.
Галина Сергеевна выспрашивает, кем мы друг другу приходимся, а затем рассказывает истории своей молодости. Коротко переглядываемся с Громовым.
От тепла и пережитых эмоций нестерпимо хочется спать, чуть позже я начинаю зевать без остановки, и хозяйка отправляет нас в небольшую комнату с двумя уже застеленными кроватями.
Скидываю толстовку и укладываюсь на ту, что возле окна. Отворачиваюсь, чтобы не смотреть на Громова.
После нашей поездки в машине мы практически не оставались наедине.
– Спокойной ночи, Мия, – говорит Мирон, когда затихает.
– Спокойной ночи…"
"Тени от окна над моей кроватью, складываются в незамысловатые узоры. Долго изучаю их, пытаясь унять волну паники внутри.
Если не считать гостиниц, я никогда не ночевала нигде, кроме как дома, у бабушки или в крайнем случае, у Громовых.
Несколько раз, ныряю под одеяло и снова глазею в окно. В какой-то момент кажется, что в него кто-то заглядывает, и я подпрыгиваю.
– Мир, – приподнимаюсь на локтях. – Ты спишь?
– Нет, – отвечает он, поворачивая голову.
– Мне… страшно.
Громов опять смотрит в потолок и трудно вздыхает. После десятисекундной паузы откидывает краешек одеяло.
– Иди сюда, – говорит еле слышно.
Округляю глаза и сдавливаю кулаки до боли.
В последний раз после того, как я пришла к нему в постель, он выставил меня за дверь. И пусть сейчас на мне чуть больше одежды, подобное унижение забыть практически невозможно.
– Мирон, – кусаю губы в нерешительности.
Спать одной боязно, но гордость берёт своё.
– Ну что? – снова смотрит в мою сторону.
– Можно, ты ко мне придёшь? – спрашиваю зажмуриваясь.
– Это что? - усмехается. - Известная Алиевская принципиальность?
– Нет, – мотаю головой, потому что мне не до шуток. – Мне страшно…
Не разлепляя глаз, слышу скрип соседней кровати, несколько быстрых шагов и чувствую, как Громов опускается рядом.
– Спасибо, – шепчу с облегчением.
