Я хранила тягостное молчание. Родной мир, хах… Наверное, мне стоило куда больше переживать о возвращении в него.
Но я всегда была ребёнком в душе. Я любила приключения.
Сейчас в голове ясно всплывали воспоминания прошлой жизни, подавляемые раннее. Я ведь была в постоянной депрессии.
Меня не устраивала собственная жизнь, окружающий мир и… Когда я появилась здесь – всё изменилось. Будто долгожданный глоток свежего воздуха проник в лёгкие.
– Могу ли я вернуться в ваш мир? – вопрос прозвучал как-то чересчур тихо.
– Я ведь там… Не умерла?
– На самом деле: ты умерла, – усмехнулось существо, – кому, как не богу смерти об этом знать.
Я испуганно вздрогнула.
– Но, ты можешь вернуться, если пожелаешь, – многозначительно добавило божество.
От рук существа отделилась сфера, в которой я увидела своё собственное окровавленное тело и склонившегося над ним Эйрондала.
На глазах невольно навернулись слёзы:
– Да, я хочу…
В сфере отражались лица моих измождённых друзей.
– Я действительно желаю вернуться к ним.
***
Эйрондал сжимал её тело в объятиях. Тусклое, серое небо заволокло тучами, орошая дождём те выжженные места, которых касалась богиня Хаоса, недавно ушедшая под землю.
Дракон же не замечал ничего. Оборванных крыльев, боли во всем теле… Внутри его груди свернулся тугой жгут и душил, душил без остановки.
– Она не могла умереть… – тихо и горько рычал Эйрондал. Он так старался уберечь её от этого, закрыть собственным телом, но удар всё равно был невероятно сильным. Сам Эйр выжил лишь благодаря крепкой драконьей ипостаси.
Но она… Она обмякла в его руках, как сломанная кукла.
– Эйр, отпусти её… – тихо выдохнул Виктор, стоявший рядом.
– Она не мертва, – рыкнул Эйр, – я чувствую – она не мертва.
Виктор лишь качнул головой и сделал шаг назад.
Дождь продолжал орошать поля, чёрную землю… А Даниэла Айве приоткрыла глаза, сделав тяжкий вдох навстречу тому миру, в котором она решила остаться.
Бонус: Эйрондал
Более всего на свете я ненавидел лицемерие.
Оно сквозило во взглядах тех, кто окружали меня.
Я плохо помню мать и хотел бы забыть своего отца.
Но я слишком хорошо понимал эмоции, направленные на меня извне.
Чёрные силуэты без лиц, искаженные кривыми, хищными улыбками. В их суженных глазах читалось: чёрт возьми, зачем ты родился?
Я всегда был лишним для них. Я был испорченным драконом.
Неприязнь ко всему миру захватила меня. Я рос внешне, но внутренне оставался ребёнком, запертым в пустом замке.
Там, где прошло моё детство.
