Они практически не навещали меня. Для них я позор семьи, позор рода драконов.
… И когда меня отправили в Тёмные чертоги – ничего толком не поменялось.
Всё вокруг было пропитано знакомым лицемерием. Разве что, отец… Он возненавидел меня с первого взгляда и, наверное, я даже почувствовал облегчение. Неприкрытая ненависть лучше разъедающих взглядов презрения.
Я верил в то, что все остальные такие же.
Мой брат. Драконы. И, конечно, девчонки с того отбора.
Меркантильные, алчные, бесполезные создания.
О какой любви шла речь, когда всё это мероприятие зависит лишь от драконьих инстинктов? Примитивная звериная тяга раздражала меня не меньше всего остального.
Возможно, по той причине, что была мне недоступна.
Я не считал аморальными те издевательства, коими подвергал благородных девушек.
Они хотят приручить дракона, как домашнего пёсика? Тогда должны быть готовы к последствиям.
Мне нравились их злые слёзы и крики. В тот момент я чувствовал торжествующее злорадство и даже Виктор не мог меня переубедить.
Я не хотел признавать его братом и считал таким же лицемером. Виктор был любимым отпрыском тёмных, а я – досадной ошибкой, которая продолжала жить, несмотря ни на что.
В редкие моменты мне снились сны о прошлом. О том, как я прыгал со скал, надеясь, что внутренний зверь, всё же, однажды пробудится. Тогда мне казалось: это единственный способ получить признание.
Но всё заканчивалось одинаково: боль, треск костей и моё искореженное тело на бренной земле. Кровь перемешивалась с пылью, а я горько рычал, впиваясь сбитыми пальцами в камень и царапая его, что есть мочи.
Виктор часто находил меня в таком состоянии и неизменно тащил в лазарет.
Но, даже я тогда не думал, что меня стоит лечить.
Зачем ты пытаешься показывать свою доброту? Просто брось меня, так будет лучше для всех.
Мне казалось: душевная броня крепка, не пробиться. А потом я встретил Даниэлу Айве.
Она… Представлялась мне апогеем всех лицемерных девиц. Вздорная, нахальная, ужасно упрямая. Я с упоением подумал, что она достойна моей ненависти, действительно достойна.
Потому что Даниэла словно специально подбирала именно те слова, которые задевали моё нутро сильнее всего.
И тем не менее… Я не мог ненавидеть её полностью. Иногда я даже волновался, когда дурная девка попадала в рисковые ситуации.
В ней роилась какая-то безрассудность. Я стал замечать, что она искренне заботится о сестре, хоть и не хочет того показывать.
А ещё я видел, как она восторженно смотрит на моего брата.
