Меня не будит, старается двигаться бесшумно.
Когда в очередной раз она укладывается на краешек кровати и сворачивается клубочком, я закидываю на нее руку и ногу, под тяжестью моего веса девушка, наконец, замирает. Притягиваю к себе поближе, вплотную, укутываю посильнее.
— Тихо, спи, — стараюсь не грубить, но выходит как обычно — резковато. Или, как говорит сама Рита, сердито. Добавляю: — Все хорошо, Ёжик.
Она шумно вздыхает, но наконец расслабляется.
— Ты не уйдешь?
— Нет.
Дальше она спит подо мной, как в коконе, мерно дышит, не хмурится.
А мне было бы неплохо продумать дальнейший план действий, но через минуту я сам проваливаюсь в забытье.
Глава 47
Рита
Я проснулась давно, но выбираться из-под простыней не спешила. Лежала и слушала его мерное глубокое дыхание. Мне было хорошо."
"По-настоящему хорошо впервые с того времени, как сбежала из Красноярска. Столько всего должно было случиться, чтобы я осознала очевидное, само собой разумеющееся: он мой. С самого начала и навсегда. Единственная любовь, большая и настоящая, в которой, будучи глупой, я поначалу не разобралась.
Всё перепутала.
Тогда, пять лет назад, я была никому не интересной молодой женщиной, абсолютно несчастной. Часто злилась, много завидовала, стыдилась этого и ела себя поедом. Поэтому мертвой хваткой вцепилась в шанс измениться. Упорство и упрямство на грани безумия помогли справиться и стать такой, какая я сейчас.
Я его не виню, что не любил меня прежней. Если бы мне предстояло лечь под нож хирурга еще раз, чтобы испытать все то, что меня переполняет сейчас, — я бы согласилась, не мешкая.
Не чтобы стать идеальной, отнюдь. Всего лишь обычной, не вызывающей удушающую жалость. Но выхватив у судьбы один золотой билет, я безумно боялась упустить другой. Деньги, успех… попалась на удочку и позабыла, зачем решилась на пластику.
Мне хочется раствориться в нем. Позволить себе обожать и восхищаться, потому что я действительно все это испытываю по отношению к нему, вопреки подсказкам навязчивых советчиков.
Он открывает глаза и спокойно смотрит на меня.
Дотронуться бы, провести рукой по небритой щеке, прижаться к коже губами. Раньше мне можно было трогать его, когда только захочется. Соблазнять и искушать сейчас — бесполезно, я знаю, это лишь унизит нас обоих. Алексей сам сделает шаг, когда захочет.
— Доброе утро, — шепчу тихо.
— Привет. Сколько времени? — спрашивает он, приподнимаясь. Тянется рукой к тумбочке за своим телефоном, но экран черный, батарея села.
— Половина шестого.
