Мы семья, безумно любим друг друга, и секс — это в первую очередь единение двух близких людей, а не только процесс делания новых. О чем я на некоторое время, к сожалению, позабыла.
Леша отвозит меня в шикарный загородный дом, где мы ужинаем в ресторане, позволяем себе по глотку белого сухого вина. Затем гуляем у реки, дышим свежим морозным воздухом — ветра в лесу практически нет: тихо, спокойно. Снег хрустит под ногами, искрится в свете фонарей.
Мы поднимаемся в комнату. Много болтаем о том о сем, взахлеб делимся новостями.
По рекомендации врача, после душа я, заперевшись в ванной, делаю себе укол ХГЧ, после которого, по идее, и должна произойти овуляция. Боли не чувствую, цель оправдывает средства.
Едва выхожу в комнату, как мгновенно забываю о цели укола! Крепкие знакомые руки хватают и прижимают к горячему телу. Полотенце падает к моим ногам. Я понимаю, что кому-то явно не хватило трех часов в спортзале. Кому-то явно… давно не хватало меня.
Первый раз мы не можем сдвинуться с места, хотя кровать расположена в трех метрах.
Но до нее мы тоже добираемся. Сразу после совместного душа. И подоконника. И стола, с которого манил стакан воды.
Целые сутки мы проводим на природе. Затем возвращаемся домой к привычной приятной рутине.
Тесты я не делаю принципиально. Хватит с меня нервов и слез! В назначенный день сдаю кровь на ХГЧ и послушно жду результат. Идет третий день задержки, но я впервые прохожу через стимуляцию, поэтому понятия не имею, как отреагирует мой организм на гормональное вмешательство.
Тем не менее, настроение приподнятое.
Я сижу за столом и работаю над диссертацией, Леша смотрит очередной сериал на военную тематику, и тут на почту приходит письмо из лаборатории.
О нет.
Обещали же завтра утром, но, видимо, успели раньше. Нет-нет-нет. Разве я готова узнать правду?
Сердце бешено забилось. Как вообще можно пережить подобное? Я не смогу, не сумею. Хочу еще хотя бы ночь прожить в надежде. И тем не менее, любопытство берет верх, я кликаю мышью на конверт и впиваюсь глазами в монитор.
А потом поворачиваюсь к Леше и застываю, не в силах произнести ни слова. Примерно секунд через десять он чувствует, что за ним пристально наблюдают, снимает наушники и поворачивается ко мне. Приподнимает брови. Весь такой задумчивый, в сюжете! Этого человека сражения не отпускают ни на работе, ни дома. Но я давно привыкла.
— Что, Леш? — спрашиваю, когда он закрывает ноутбук и складывает на груди руки.
