Мои глаза округляются, я в панике перевожу взгляд на Риту, а у нее такое выражение лица, будто она выхватила джекпот. Выиграла Олимпийские игры. Избралась президентом. Торжество и полный восторг! Новость ее не пугает, наоборот, топит в счастье.
Некоторое время мы в шоке. Ну ладно, в шоке — я. Рита моментально вживается в роль, становится важной и томной. На приеме врач заверяет, что для паники нет причин. Я немного напрягаюсь, но Рита в себе уверена на все сто. Успокаивает меня, убеждает, что все будет прекрасно.
Удача оказывается на нашей стороне. Возможно, кто-то наверху решил, что проблем и препятствий с нас действительно хватит, и беременность проходит хорошо. На втором скрининге, в двадцать недель, врач поздравляет меня с тем, что у меня будут две дочери.
Сразу две. Одновременно.
В этом момент я понимаю, что Демин теперь с меня не слезет — отомстит за шуточки по полной программе!
Так в итоге и получается — бойцы в отряде, командир и даже Тодоров ржут и поздравляют. Не упускают ни единой возможности напомнить, что скоро у меня в квартире будут жить целых три женщины.
Я почему-то раньше думал, что такие подколы обидны. Но правда оказалась совершенно иной. Мне весело! И отчего-то переполняет гордость. Это такое… такое приятное чувство, что мне даже нравится. У меня будут две дочери. Судьба хитра, вела меня тернистой дорогой, и в итоге окружила самыми потрясающими и красивыми женщинами. А они будут красивыми, в этом нет никаких сомнений. Самые прекрасные девочки на свете! И я сделаю все, чтобы они были очень счастливы.
Ритины родители моментально включаются в наши радости и поддерживают от всей души. Они хорошие, будут баловать внучек.
Каждый день Рита созванивается с мамой, они обсуждают ее самочувствие и прочие беременные штуки. Катя, как узнала о наших новостях, каким-то образом умудрилась тут же забеременеть вторым ребенком. И с Ритой у них появилось огромное количество общих тем.
Стыдно было только за мою маму. Даже говорить ей не хотелось, если честно, но это же не по-человечески… Я написал сообщение, она ответила «поздравляю».
Ее жизнь сузилась до телефонных звонков и сборов передач в колонию. Я бы предпочел напрочь забыть о существовании Ленёва и его роли в моей жизни, но связующая ниточка в виде матери снова и снова дергала за совесть."
"Как-то я даже навестил его в колонии, мы говорили по телефону через стекло. Спокойно так, без эмоций. Выглядел он плохо, от былого полковника полиции не осталось и следа.
