Куда делся тощий, нескладный парень? Когда отец обронил, что Леха работает в спецназе полиции, я невольно рассмеялась. У его отчима, конечно, три звезды на погонах, но одно дело запихать, другое — удержаться, а с его нравом и привычками — миссия казалась невыполнимой.
Он выше меня больше чем на голову, крепкий, даже мощный, как гора. Одет в спортивную куртку и серые мягкие штаны, на ногах — найковские кроссы, в руках — пакет из Красного Яра, по всей видимости, с продуктами.
— Чего орем? Вы кто? — спрашивает холодно, оглядывая меня с головы до ног.
— Вот, в гости к тебе приехала, — заметно, что парень офигевает от моей наглости. — Ты меня совсем не узнаешь? — смотрю на него, начиная волноваться. Мне не двенадцать, и даже не шестнадцать, — повторяю мысленно. Я взрослый, уверенный в себе человек. — Решила детство вспомнить. — Мой голос режет его слух, понимание отражается на лице, и он прищуривается, словно не доверяет собственным глазам.
Бабульки за спиной замерли в ожидании драмы.
— Вы обознались, девушка.
Я бы вас запомнил.
— А вот так? — торопливо накидываю капюшон на голову, натягиваю на лицо черную ткань и сутулюсь. У меня пальцы дрожат, никак не ожидала от себя такой реакции в его присутствии. Мне казалось, наша встреча пройдет легко и непринужденно, мы ведь давние приятели, которые не виделись почти десять лет. Становится тоскливо от мысли, что он не захочет вспоминать меня. На что я рассчитывала? Теплые объятия и приглашение на чай, как в старые добрые? На моем канале четыре миллиона подписчиков, очевидно, что Марченко среди них нет.
А потом у него приоткрывается рот.
— Рита? Нет, я… — он делает несколько шагов вперед, взгляд впивается в мое лицо так хищно и пристально, что еще немного — и я, клянусь, почувствую физическое воздействие. Торопливо киваю, подбадривая. Откуда-то берется так много радости, что мне приходится заморгать, прогоняя непрошеные слезы.
Плотину прорывает внезапно: на меня обрушиваются воспоминания, унося потоком плохо контролируемых эмоций — стыд, неловкость, а следом в каком-то роде даже гордость, что вот какой я стала.
Не завяла так и не распустившимся цветком в кладовке, как ожидали многие.
— Это правда ты? — говорит, все еще сомневаясь. — Кто бы мог подумать… Да ты… какая ты красотка! — наконец-то он улыбается, подходит ближе, протягивает руку, которую я со смехом пожимаю. Мы неуклюже обнимаемся, и я с восторгом закрываю глаза, ненадолго оказавшись в его объятиях.
