— Аверин, — она всматривалась в его лицо, надеясь понять, что прячется за красивым фасадом и черными как бездна глазами, — ты серьезно предлагаешь мне переспать с тобой в надежде, что меня сразишь?
— Я в этом не сомневаюсь, Оля — несколько раздраженно подтвердил Аверин, — разве ты сама не заметила, какие между нами сверкают молнии? Меня вот конкретно на тебе заклинило.
Ольга задумчиво поразглядывала Аверина, а потом открыла сумочку, принялась что-то там искать, под ноги упали ключи. Присела, чтобы поднять связку, и лицо очутилось прямо напротив… в общем, не пресса.
— Слушай, твой хозяин всегда такой? — проговорила она негромко, но выразительно и главное, с сочувствием. — Тяжело тебе с таким идиотом, понимаю. Ты ему передай, чтобы он шел подальше, ладно? Скажи, Ольга очень просила.
Аверин все это время смотрел на нее со странной смесью злости и… восхищения? Хотя, она вполне может ошибаться, но расспрашивать уж точно не станет.
— Куда же ты, продолжай, — Аверин угрожающе сверкнул глазами, — мне нравится ваш диалог, правда, я бы предпочел между вами более тесное общение.
Так что, поехали?
— Обломишься, Аверин, — начала она говорить, но ее аккуратно, но крепко взяли за плечи, подняли с корточек и встряхнули.
— Ты все равно моя будешь, соглашайся. Подпиши этот чертов контракт, стань моей на одну ночь, хотя бы на одну! А потом сама захочешь остаться, увидишь.
— Нет, Костя, — покачала Ольга головой, — уж слишком у нас с тобой на это разный взгляд, так что придется тебе искать другую контрактницу.
А меня ждут, прости.
Аверин среагировал, притянул к себе за руку, и она жадно вдохнула его запах — аромат дорогого парфюма и самого Аверина, терпковатый и очень мужской.
Выдернула руку и побежала к белому «Форду» — Богдан так и не уехал, Ольга видела, как он вглядывается в лобовое стекло, пытаясь определить, что связывает ее с этим мужчиной на «Роллс-Ройсе».
— Отвези меня домой, будь другом, — запрыгнула на пассажирское сиденье и закрыла глаза.
Старалась записать куда-то в файлы подсознания запах, который будоражил и пьянил. А где-то в глубине билась мысль, что она не одну сотню раз пожалеет о том, что не согласилась на эту ночь, хотя бы на одну.
— Это кто такой? — для бывшего мужа в голосе Богдана слишком неприкрыто звучала ревность.
— Да так. Один больной. Одержимый. Поехали, Богдан, и не спрашивай больше ни о чем. Пожалуйста…
Конец"
