Господи, неужели он совсем лишился рассудка? Если кто-нибудь увидит, чем он занимается с местным ангелом, его повесят на ближайшем дереве. Усилием воли подавив желание, Себастьян откатился в сторону, вскочил и одним быстрым легким движением поднял Иден и поставил рядом с собой. Ее ноги подкосились, и она ухватилась за его локоть, чтобы не упасть. Себастьян подумал, что она отреагирует на это досадное происшествие своей обычной улыбкой, но, когда, к его удивлению. Иден, бросившись в сторону, разрыдалась, он почувствовал себя последним подонком.
Весь день он старался пробить ее холодную неприступность, а теперь, когда ему это удалось, он совсем не гордился собой.
— Иден, я… — Себастьян попытался взять ее под руку, но она вырвалась и побежала к дороге.
— Не смейте прикасаться ко мне, будьте вы прокляты! Разве вы еще не удовлетворены?! — Слезы, катившиеся по ее щекам, показались ему бриллиантами, сверкавшими в лунном свете. Рыдая, Иден оправила смятое платье. — Никогда больше не приближайтесь ко мне, чертов подонок! — прошипела она сквозь зубы.
— Иден…
— И никаких совместных дел. Принимайте другое предложение.
— Нет, у нас есть договоренность. Я дач слово. Араб в вашем распоряжении.
— Он мне не нужен, и вы тоже не нужны! — отрезала она.
— Тем не менее вы получите Араба, — заявил он, сгорая от чувства вины.
Себастьян поддался на пьяный вызов Майка и по столь нелепой причине настроился добиться от Иден любой реакции — смутить ее, разозлить. Он цинично полагал, что люди ошибаются, называя се святой, и был намерен развенчать их заблуждение.
А в результате он добился ненависти Иден и возникновения собственной тяги к ней. Орешек оказался твердым. За ее улыбкой сквозила какая-то тайна, и ему стало мучительно интересно, почему она так упорно цеплялась за свою неприступность и мученический венец. Что она скрывает?
Шагая по дороге, Иден громко всхлипывала, и Себастьян клял себя последними словами. Он сел в седло и поехал рядом.
— Я всей душой ненавижу вас, — бросила она, не глядя.
— По крайней мере вы хоть что-то почувствовали, — откликнулся он.
— И вам это доставляет удовольствие? — Она смотрела прямо перед собой, время от времени вытирая со щек слезы. — Что, ваша мужская гордость не может смириться с моим безразличием? Вы хотите, чтобы я отнеслась к вам, как не относилась ни к кому другому, верно?
Что ж, вы добились своего. Поверьте, я буду ненавидеть вас до самой смерти!
— Правда? У вас очень необычный способ демонстрировать свою ненависть.
