Честно говоря, ребята в конюшне заключили пари… — Камерон осекся, едва не откусив кончик языка, и его лицо заметно порозовело под щедрой россыпью веснушек.
— Какое пари? О том, кто на самом деле командует в Сейбер-Холле? Думаю, именно так, — тихо пробормотал себе под нос Себастьян, заметив, что лицо юноши стало пунцовым.
— Если это вас хоть немного подбодрит, сэр, то знайте: я без колебаний поставил на вас! — пылко воскликнул Кат мерой.
— Правда?
Звук очередного выстрела заставил Себастьяна поспешно направить кобылу к приготовленному для нее тайнику.
С его точки зрения, жене вовсе не обязательно было брать в руки ружье. Все равно он запретил ей участвовать в охоте на птиц во время весенних праздников, когда ожидался первый официальный визит ее семьи в Сейбер-Холл.
И он не собирался менять свое решение, как он сказал, так, черт возьми, и будет!
— Вот это да! — прогремел Талли, с недоверием глядя на дырки в прибитой к дереву мишени. — Три попадания в «яблочко»! Никогда не видел такого у начинающих.
Ничего себе «начинающий», хмыкнула Иден. Каждый раз, когда Себастьян и Талли покидали плантацию, она просила одного из работников, служившего прежде в армии Пембрука, учить се обращаться с оружием. В это утро, как только Себастьян уехал по своим тайным делам в Маунт-Верной, Иден выманила Талли из дома, чтобы доказать этому верзиле, что уже вполне владеет ружьем и может принять участие в предстоящей охоте. Если Талли оценит ее способности, то, без сомнения, Себастьян откажется от своего нелепого решения и позволит ей участвовать в развлечении, которое она сама придумала.
Эта охота была бы первым — и на долгое время последним — разом, когда она могла бы активно провести время на природе.
— Ну так что, по-вашему, я достаточно умело обращаюсь с ружьем, чтобы охотиться?
— Что значит «достаточно»? — Талли все еще не отвел взгляда от отверстий в центре мишени. — Миледи, я всегда считал его светлость и себя способными…
— Ну-ну, как приятно, вернувшись домой, обнаружить вполне созревший заговор.
При звуке мягкого баритона и шелеста шагов по ковру весенней травы Иден крепче сжала ружье, а Талли одеревенел и нервно сглотнул.
— Себастьян, я так рада, что ты вернулся. — Быстро опустив ружье, Иден повернулась и одарила нахмурившегося мужа улыбкой, соперничавшей с блеском солнца. — Талли сказал, что я великолепный стрелок.
— Это я слышал, — резко ответил Себастьян.
