У Талли вдруг пробудился жгучий интерес к птичкам, щебетавшим в ветвях у него над головой, и он принялся внимательно наблюдать за ними.
— Когда моя семья приедет в Сейбер-Холл, я буду принимать се в качестве хозяйки. Разве не логично, что, учитывая мои успехи в стрельбе, я должна участвовать и в охоте? Ты так не считаешь?
— Нет, не считаю. — Грозный вид Себастьяна не оставлял места для сомнений, но это, как обычно, не обескуражило Иден.
— Я ни минуты не сомневаюсь, что, зная, как мне это будет приятно, ты не захочешь лишить меня удовольствия.
— Простите, ваша светлость, — кашлянув, Талли повернулся и посмотрел поверх головы Себастьяна, — я только что вспомнил: у меня есть неотложное дело.
Себастьян с трудом сдержал улыбку, когда его коварный соратник мгновенно испарился.
— Ты разумный и заботливый муж, — продолжала Иден все с той же обворожительной улыбкой, — и, увидев мои успехи, ты, безусловно, откажешься от своего решения.
— Не спорь со мной, Иден. Охота — мужское дело.
— Слишком часто женщин лишают этого развлечения. — Иден крепче сжала ружье. — Не советую спорить со мной, когда я вооружена, это может повредить твоему здоровью. — Сапфировые глаза озорно блеснули, однако Себастьян не сдался.
— Нет. — Короткое слово прозвучало весомо и неоспоримо.
— Ну прошу тебя, Себастьян, Меня всегда восхищала твоя способность отразить нападение.
А что, если мне когда-нибудь придется столкнуться с бандитами во время моих путешествий по окрестностям? Подумай, насколько спокойнее тебе будет, если я сумею сама себя защитить. Разве ты не волнуешься, стоит мне опоздать на несколько.
— Конечно, но…
— И разве тебе не будет спокойнее, если ты будешь уверен, что я не беззащитна?
— Вероятно, так, но…"
"— Неужели ты не понимаешь? Я хочу, чтобы ты восхищался мною так же, как я восхищаюсь тобой.
— Прислонив ружье к дереву, Иден подлетела к мужу вихрем ярко-голубого муслина. — Увы, Себастьян, должна признаться, я избавилась от своего увлечения животноводством. Женщинам присуще непостоянство, и моя душа жаждет перемен.
Себастьян вздрогнул, когда вновь прозвучало это проклятое слово.
