— Это на тебя тюрьма так подействовала?
— Я таким и был, милая, — невозмутимо ответил он, вгрызаясь в индюшиную ногу, — ты просто ко мне придираешься.
Как обычно в последнее время, глаза стали слипаться внезапно и сильно.
— Я спать, — сдержала зевок Оля и направилась в спальню, — белье в комоде.
— А я что, не с тобой? — у Аверина был вид, будто его обокрали, но она решила не заморачиваться.
— Ты на диване. Спокойной ночи.
Но, как назло, стоило улечься в постель, сон пропал. Оля услышала, как в зале под Авериным скрипнул диван, и решилась.
Осторожно, на цыпочках подкралась к его двери и заглянула.
Горел напольный светильник, Костя лежал на диване одетый, обняв подушку, и мечтательно смотрел в потолок.
— Оля, — позвал он негромко, — Оленька, ты спишь?
Она в последний момент спохватилась и не отозвалась. Это он бы сообразил, что она стоит под дверью и подглядывает! Позорище какое. Хорошо, что смолчала!
Неслышно ступая, прокралась обратно и бесшумно опустилась на кровать. А потом встала и прошлепала к двери, стараясь сопровождать каждое движение как можно большим количеством звуковых эффектов.
— Ну что тебе не спится, Аверин? — сонно поморгала и потерла костяшками пальцев глаз. Вышло вполне натурально.
— Полежи со мной, а? — Костя запрокинул голову, подложив под затылок локоть.
— Аверин, ну ты сам подумай, где мы там вдвоем поместимся? — она покачала головой. — Диван узкий.
— А ты у себя на кровати со мной полежи, — он так преданно смотрел, что Оля невольно отвела взгляд.
Ну как с ним можно разговаривать и вообще находиться в одном доме, чтобы он не повернул все по-своему?
— Тогда иди в душ, — вздохнула и достала из комода домашние штаны и футболку бренда, который предпочитал Аверин.
— Мой размер? — удивился Костя, вставая.
— Пришлось потратиться, — кивнула Оля. — Что делать, Аверин, если ты не влезаешь в мои халаты.
— Скоро ты в них тоже не влезешь, — мстительно пообещал Аверин и ушел в душ.
— Не трогай мой кокосовый гель, — крикнула Оля вслед.
Он пришел, пахнущий кокосом, забрался к ней под одеяло, и на кровати сразу стало мало места.
Полусонная Оля попробовала возмущаться, но Аверин сгреб ее в охапку и уложил лицом к лицу. В свете ночника его глаза блестели как полированный глянец.
— Ты такая… — сказал он, обводя пальцем контур губ, бровей, скулы.
— Какая? — спросила с довольной улыбкой. Лежать так было тепло и приятно.
Костя взял ее за подбородок.
— Моя, — сказал хрипло и осторожно прижался губами.
