Зачем? Сейчас она сядет в машину и уедет, а пока тепло его ладони приятно согревало тот самый дальний, замерзший уголок души.
Внезапно Аверин отбросил ее руку и ринулся вперед, а Оля в ужасе прижала ладони к щекам.
Девочка лет пяти отошла от матери и ступила на проезжую часть. Женщина поправляла шапочку малышу, который сидел в коляске, и на миг выпустила дочь из поля зрения. А с парковки в это время повернул автомобиль, набирая скорость.
— Ханна! — в отчаянии выкрикнула мать девочки.
Будто в замедленной съемке Оля смотрела, как Аверин выхватывает ребенка и выталкивает на тротуар.
Но в последний момент нога соскользнула на ледяном островке, и он оказался под колесами.
Визг тормозов и трущихся покрышек заглушили громкую ругань. Ольга бросилась к машине, не в силах ни кричать, ни говорить. Связки будто заклинило, она могла лишь беззвучно шептать его имя.
Автомобиль застыл как вкопанный. Растерянный водитель выскочил из-за передней дверцы и тут же оказался впечатан в корпус озверевшим Авериным.
У Оли задрожали колени, и она чуть не села прямо на мерзлый асфальт.
— Ты смотришь, куда прешь с такой скоростью? — по-немецки кричал Костя вперемешку с русским матом, задвигая водителю под ребро.
— А чего она за ребенком не смотрит? — ответил тот по-русски и получил кулаком в челюсть.
Со стороны проспекта уже неслась полицейская машина с мигалками. Аверин хромал и ругался, мать девочки плакала и прижимала к себе испуганного ребенка, виновник ДТП, оказавшийся бывшим соотечественником, угрюмо оправдывался.
Оля понимала, что толку с нее мало, но зато вышло поупражняться в немецком, выступая свидетелем. Когда их, наконец, отпустили, Аверин, прихрамывая и морщась от боли, потянул Ольгу к парковке.
— Поехали в отель, Оля, завтра уже поеду за подарками. Сегодня из меня неважный Дед Мороз.
Сели в машину. Костя повернул ключ зажигания, и двигатель приветливо заурчал, разогреваясь. Она огляделась.
Автомобиль новый, сразу вспомнился брошенный дома «Порше».
Ольга вдыхала запах натуральной кожи, и этот кожаный салон казался ей капсулой машины времени. Раз — и перенес ее в прошлую жизнь, где были они с Авериным. Только вдвоем, в салоне его автомобиля.
Поморгала, избавляясь от нежелательных приветов из прошлой жизни.
— Подожди, — достала из сумки стерильные спиртовые салфетки, — у тебя лицо расцарапано.
Осторожно промокнула кровоточащие полосы на виске и на скуле, и легонько подула. Костя с закрыл глаза.
