Водитель покосился, но ничего не сказал. Ольга вспомнила, что на ней по-прежнему парик и помада красная. Ну хоть пальто свое, а не куртка Голубых, уже хорошо. А в парике даже теплее!
Ехали, петляя по улицам, и Оля совсем потеряла ориентир. Тем временем аверинский внедорожник въехал на парковку, она быстро рассчиталась с водителем и выбралась из машины.
За Авериным шла как положено настоящему сыщику — прижимаясь к стенам зданий и выглядывая оттуда удаляющуюся фигуру в черной куртке и джинсах. Отличную, надо сказать, фигуру, в смысле, в хорошей спортивной форме.
Да и вообще…
Аверин вошел в здание торгового центра, и Оля поспешила за ним. Здесь, конечно, сложнее, она как на ладони — все залито светом. И людей не толпы ходят. Стоп, а куда он делся?
Ольга растерянно оглянулась. Пожилая пара вышла из ближайшего бутика, повернула навстречу, и за их спинами ей почудился Костя. Он что, сюда идет?
Юркнула в ближайший поворот — дальше был выход на лестницу и к лифтам — и прижалась спиной к стенке. Внезапно рот зажала рука со знакомым ароматом мужского парфюма, и сердитый голос проговорил над ухом:
— Попалась, доктор Ватсон? Ты зачем следишь за мной?
Ольга вспыхнула как рождественский фонарик.
Запоздало вспомнила прием, которому ее обучил Антон, но Костя с легкостью завернул руку за спину, а ногой развел колени, которыми она пыталась его лягнуть.
— Спокойно, милая, у тебя и в этот раз не выйдет ничего мне отбить.
— Выйдет, — высвободилась Оля из его рук, — или тебе Антон отрежет, если понадобится.
Он однажды это сделал, так что опыт нужный есть.
Но Костя уже смотрел на ее голову и мрачнел на глазах.
— Что ты с собой сделала? На кого ты стала похожа? — схватил за руку и потащил за собой.
Ольга особо не сопротивлялась, но, когда Аверин завел ее в туалет — мужской, кстати! — и подтянул к умывальнику, изо всех сил уперлась ногами в пол.
— Что ты делаешь, Аверин, отпусти меня! Ты сумасшедший?
Но тот молча набрал в пригоршню воды и принялся смывать с лица косметику.
— Пусти, я сама, — оттолкнула его, а он смотрел на ее голову с такой неподдельной тоской, что ей стало его жаль.
— Это парик, Костя, — стащила парик и помахала перед носом Аверина, — я в парикмахерской у девочек купила. Хотела постричься и в черный покраситься, а они мне предложили так походить, чтоб определиться.
Костя шагнул ближе, щелкнул заколкой, и волосы волнами легли ей на плечи. На его лице отразилось такое неподдельное облегчение, что Оле сразу перехотелось отбиваться.
