— Я уже замерзла без тебя, — пожаловалась Оля, прижимаясь к твердому прессу.
— Все, все, я вернулся. Иди сюда, — он обвил ее руками и зарылся лицом в волосы. — Пальчики холодные, правда замерзла?
Оля кивнула и спрятала руки у него на груди. Костя подоткнул вокруг нее плед и прижал к себе.
Было удивительно приятно вот так лежать, согретой теплом горячего мужского тела. И еще непонятно, как они столько времени могли обходиться друг без друга?
Второй раз Костя любил ее нежно, медленно, доводя до полного изнеможения.
Она даже ругаться с ним пробовала. А он так явно показывал, как наслаждается и получает от всего удовольствие, что ее разбирало еще больше, чем его смелые и умелые ласки.
Олю изумляло, насколько ей, помешанной на стерильности и удобстве, было сейчас наплевать на отсутствие привычных гигиенических условий. Вот совсем наплевать. Судя по расслабленному и удовлетворенному лицу Аверина, его это волновало еще меньше.
Ладно в юности, но они оба взрослые люди, избалованные достатком и комфортом.
А сейчас им с головой хватало бумажных салфеток и огня, куда те можно выбросить.
Оля поцеловала упругие мышцы груди. Костя поймал ее руку и прижал ладонью к своей щеке. Сначала коснулся губами, потом потерся с блаженным видом, прикрыв глаза. И внутри снова начало растекаться тепло.
Как у него так получается? Эти его легкие поцелуи, прикрытые веки, полуулыбка, а потом вот так посмотрит, и она будто в пропасть летит…
— О чем ты таком интересном думаешь, милая? — Костя снова потерся щекой о ее ладонь и переплел пальцы.
— Откуда ты знаешь?
— У тебя такое загадочное хитрое личико…
Оля улеглась подбородком ему на грудь. Костя смотрел с непривычной нежностью, отведя назад свесившиеся пряди волос.
— Так что ты загадал на Новый год? — принялась водить по его груди пальцем, рисуя кружочки."
"— Угадай, — Аверин ухмыльнулся, приподнял ее и уложил на себя. — В эту новогоднюю ночь мои желания сбываются с космической скоростью, Оленька. И появляются примерно так же…
— Костя, — прошептала она ему на ухо, — а это правда?
— Ммм? — он двинул бедрами, пристраивая ее на себе, и она в ответ заерзала, помогая.
— Что у тебя никого не было? С нашего последнего раза.
— Правда. А почему ты спрашиваешь?
— Потому что ты… Мне сложно поверить…
— Оля, — он остановился, впившись пальцами ей в бедра, — у меня нет ни одной причины лгать тебе. Я не хочу казаться в твоих глазах лучше, чем есть, но и падать ниже, чем я есть, тоже не хочется.
