Так почему ты все время во мне сомневаешься?
— Наверное, не в тебе, — она смутилась, но Костя уже завладел ее ртом. Поцелуй длился чуть ли не вечность, а потом он прошептал ей на ушко:
— Ты больше ничего не хотела спросить?
— Хотела.
— Спрашивай.
«Ты меня любишь?» — она даже язык прикусила, чтобы случайно не вырвалось. Нет, так нельзя, она не опустится до того, чтобы выпрашивать признание. Захочет — скажет. Ведь глаза, руки и другие части тела и без того более чем красноречивы.
— У тебя были в постели смелые эксперименты?
— Например? Тройничок?
— Пускай он.
— А как ты думаешь, Оля?
— Думаю, был.
По прищуренному взгляду Аверина было ясно, что она угадала, но ревности почему-то не было.
— А какой, два мальчика или две девочки?
— Ну, — Костя подтянул ее повыше, — я больше по девочкам. Мужская любовь не про меня.
— И что, никогда-никогда? Даже в молодости?
— Так, — он захватил руками ее лицо, — признавайся, было? С девочкой?
— Нет, — она засмеялась, — я очень консервативная. Так что нет, не было.
Аверин не выпускал ее лицо, потом притянул к себе, и от его опаляющего взгляда она тяжело задышала.
— Я когда уехал от тебя, в груди будто дыра осталась. Не знал, как справиться с этой болью. Забыть тебя не получалось, а в то, что верну, не верилось. Я с ума сходил, Оля, одна ты везде была. Когда увидел тебя в отеле возле Данилевского, решил, что померещилось. А ты говоришь, другие женщины. Как можно после тебя с кем-то… — губы скользили по лицу, задевая губы, горячее дыхание проникало через поры и скручивалось внизу в обжигающую воронку.
— Это как выпить дорогого вина, а потом оказаться в дешевом баре, Оля. Я никого никогда не хотел так, как тебя. Так зачем размениваться?
Он впился в нее ртом, и она поддалась. Уперлась в плечи, отвечая на сумасшедшие поцелуи, от которых уже распухли и потрескались губы. Но от этого все казалось только слаще, как и саднящая от непривычки боль внутри становилась тягучей, томительной и сладкой.
…Она обессиленно опустила голову ему на грудь, и они некоторое время лежали молча, восстанавливая дыхание.
— Когда выберемся отсюда, я тебя никуда не отпущу, — хрипло сказал Аверин, целуя в висок. Оля только кивнула. — Может, придется задержаться, тогда съедем в отель. А потом в Испанию. Мне тебя мало, Оля, все время мало.
— У меня неделя каникул, — сказала она и подумала, что Давид собирался провести эту неделю с ней. Как о другой жизни подумала. — Я должна встретиться с Давидом.
Костя покачал головой.
